Развод с драконом. Попаданка в ненужную жену - Анна Рейнс

Всегда казалось, что в этот момент я испытаю облегчение. Но на душе тяжело, словно все скалы Зельтарии вдруг обрушились, погребая меня под собой. Возвращаюсь к остальным и с каждым шагом словно пружину растягиваю.

Напряжение звенит внутри.

— Докладывай, — велю ближайшему воину. Кайрен тут же отчитывается:

— Марек Далькорн мертв, — сообщает он. Я невольно морщусь. Марек был начальником замковой охраны и из всех них наверняка имел больше всего информации. — Как и двое его сообщников. Мы взяли двоих.

Сидят на земле, чуть ли не под себя ходят от страха. Спрашиваю, кто выстрелил в Еву. Почему-то мне важно знать. Кивают на мертвое тело. Ладно, разберусь.

— Возвращаемся.

С каждым преодоленным метром ощущение натянутой пружины только усиливается. Пытаюсь выкинуть Еву из головы — за те десять лет я вполне мог привыкнуть нести за нее ответственность. Нужно разобраться с крысами, что продолжают бегать по моему замку.

В доме, куда я привел будущую жену.

Неизвестно, сколько их, и что они замышляют. Да и напасть на след мне просто повезло.

Если бы не найденная служанкой записка в комнате Евы… Если бы не тот странный пацан, что подсказал мне следовать за ней, чтобы узнать, что-то важное… Если бы Марек не так явно обозначил свои намерения, а затем скрылся смоими людьми…

Слишком много «если».

Когда возвращаемся в замок, уже сгущаются сумерки. Сообщники Марека почти не говорят. Пока. Выхожу из камеры, велев сразу дать мне знать, когда что-то появится. Мои люди любому языки развяжут.

Велю позвать пацана, а сам возвращаюсь в свои комнаты. Прохожу мимо покоев Зелейны, и внутри все будто каменеет. Утром свадьба. Обычная. Без участия всяких богов. Хватит. Достаточно их пустых обещаний.

Мальчишку приводят через полчаса. Бледного и какого-то взъерошенного.

— Зовут Эррин Таррин, — докладывают мне. — Прислуживал Еве последнюю неделю. На нем сильная ментальная магия. Воды, — многозначительно добавляет он. — У мага снять не получилось.

Что ж, это объясняет, откуда у него сведения. И почему он не пришел раньше. Получается, Ева все это время еще и магию прятала. Других вариантов просто нет — в замке она была единственной северянкой.

— Я займусь, — говорю я. Дожидаюсь, пока дверь закроется, оставляя нас с Эррином одних. Пора узнать, какие тайны в его голове она запечатала.

Глава 14

Глава 14 Рейнар Дорвенар

Магия действительно сильная. Не ожидал. Глубоко пустила корни в сознание мальца — выдирать нужно осторожно, чтобы ничего не повредить. Обычный маг бы не справился, да и у меня получается с трудом.

Выкорчевываю, ощущая, как кончики пальцев немеют от холода. Заклинание сопротивляется, словно пытается еще глубже проникнуть. Богиня Сильдайн, покровительница Севера, щедро одарила Еву. Знать бы еще за какие такие заслуги.

Эррин не сопротивляется. Лицо его бледное, покрытое бисеринками пота. А когда магия, наконец, разрушается, обессиленно падает в кресло. Тяжело дышит. Знаю, что больно, неприятно, но он даже не пискнул.

Сильный дух. Станет сильным воином. Нужно будет проследить, чтобы отдали его тренироваться.

Беру с полки восстанавливающее зелье и капаю несколько капель в стакан. Он и сам придет в себя через час, но время не ждет. У меня вообще такое чувство, что оно безвозвратно упущено.

— Рассказывай, Эррин, — велю я, увидев, наконец, на его щеках румянец. — О чем ты пытался, но так и не мог сказать?

Его лицо снова теряет краски и становится каким-то затравленным.

— Госпожу удалось вернуть? — потерянно спрашивает он. Словно боится.

— Тебе не нужно переживать, — стараюсь звучать успокаивающе. — Она ничего тебе не сделает.

Никому ничего не сделает. От этой мысли внутри что-то протяжно звенит на одной ноте. На душе неспокойно, маятно. Словно тянет обратно к тому обрыву, с которого упала Ева. Требует найти ее, вернуть. Настолько сильно, что едва на месте могу усидеть.

Может, ее воздействие и на меня действует? Пытаюсь отыскать внутри следы ледяной магии, но их нет.

Эррин выпрямляется в своем кресле. Не отводит взгляда от дрожащих рук.

— Госпожа приказала мне подготовить вещи для нее, — начинает он. — В районе Галейского ущелья. Там вещи, документы, провизия.

Сбежать хотела, значит. Вот только без имени некуда ей приткнуться. Неужели наивно полагала, что в какой-то глубинке дадут ей кров? Не похожа на нее. Ева всегда была продуманной. Предпочитала комфорт. Не говоря уже о том, что имя — это в первую очередь защита. Частица драконьей магии, что оберегает душу от воздействия тьмы.

Имя может дать Владыка. Или поделиться своим покровитель. Как пытался Марек сегодня, предлагая ей плащ.

Внутри вновь обжигает вспышка ярости — точно такая же, как сегодня утром. Нужно было раньше его убить — еще тогда, в храме, когда он при всех посмел предложить свою постель моей жене. Бывшей.

— Бывшая госпожа, — резко поправляю я. — Дальше.

— Меня не выпустили из замка. А дальше я случайно услышал разговор. Уже после ритуала. Говорил начальник стражи с одним из ваших воинов. О том… что госпожа Ева их предала. И ее придется… — он тяжело сглатывает. — Устранить.

Картина начинает складываться. Теперь понятно, почему Ева так настойчиво желала отсюда убраться. И даже хотела все рассказать — прямо перед тем, как в нее выстрелили.

Словно наяву вновь вижу ее лицо перед глазами. Зверь не на месте, а я вместе с ним. Наваждение какое-то.

— Сможешь опознать, с кем он говорил?

— Разве что по голосу, — серьезно кивает он. — Госпожа… она в порядке?

То ли это остатки магии, то ли он действительно к ней привязался. Сканирую, но от заклинания не осталось ни следа. Удивительно. Всегда казалось, что Ева умеет только отталкивать от себя людей.

Раз так, то он заслуживает знать.

— Ее не стало, — сухо сообщаю я. Глаза Эррина наполняются слезами.

— Владыка, мне так жаль! — он вдруг бросается на пол, прямо к моим ногам. Ударяется лбом о холодный камень. — Простите меня! Я подвел вас!

Что-то в его голосе только усиливает мое волнение. Надрыв, точно такой же, что и образуется где-то внутри. Словно случилось что-то страшное. Непоправимое.

— Встань. Объяснись, — рявкаю я.

Но пацан не смеет поднять головы. Не подчиняется мне, своему Владыке. Сжимается, как перед ударом, и торопливо, взахлеб, говорит:

— На руке госпожи начала появляться