Развод с драконом. Попаданка в ненужную жену - Анна Рейнс

метка. Большая, сложная, с клеймом Запада. Да и сама она изменилась. Сказала, что потеряла память, но… словно другой человек. Я хотел вам сказать, но госпожа запретила. Наложила магию. Простите! Я должен был прийти к вам раньше… Подать знак.

Он говорит, что готов принять любую кару, но я не слушаю. Монотонный звон в голове достигает апогея, а затем резко смолкает. Внутри взрывается тишина.

Слова. Последние слова Евы вдруг четко всплывают в разуме, словно слышу их наяву.

Я не Ева. Меня зовут…

Я не Ева.

Не Ева.

То, что я посчитал очередной уловкой, вдруг обретает смысл.

— Повтори, что ты сказал, — хрипло говорю я.

Эррин послушно повторяет. В его голосе все больше дрожащих ноток, словно он вот-вот готов разреветься. Метка. Странное поведение. Магия. Словно другой человек. Каждое слово впечатывается в сознание, точно клеймо.

Соединяются в единую картину с тем, о чем мальчишка знать не может. Запах. Непривычная реакция дракона. Да и моя. Ревность. Желание обладать. То, что я и близко к Еве не испытывал за все десять лет брака.

Иногда боги меняют души местами. Дают второй шанс тем, кто того заслуживает. Но для этого настоящая Ева должна была умереть. Что, если жертва зелья смертельного проклятья, которую мы так и не смогли найти — она сама?

Пытаюсь вспомнить, когда это началось. Когда она пришла просить за судьбу служанки? Или… раньше? Когда не отреагировала на то, что ее переселили в Северное крыло, хотя я приготовился к истерике и мольбам?

Что было до этого?

Наша последняя ночь.

Запах, что сначала был едва ощутимым, и раскрывшийся в процессе окончательно. То, что я принял за духи или какую-то магию. Морок, призванный заставить меня отменить решение о разводе.

Вспоминаю выражение настороженности на ее лице, когда все закончилось — словно это не она пришла сюда и предложила себя всего час назад.

Стыдливость. Прикрываю глаза, воскрешая в памяти малейшие детали, что показались тогда незначительными. Она тогда одеяло на себя натянула, хотя Ева не упускала случая выставить тело напоказ. Даже во время брачного обряда гордо зашла в храм без единого клочка одежды.

А сегодня утром до последнего боролась за платье.

Полные противоположности. Там, где Ева изображала лживую покорность,она сопротивлялась мне. Моя истинная. Та, которую я должен был защищать. Та, что должна была подарить мне обещанного богами наследника. А я даже имя ее не узнал. Не успел.

Горячая волна проходит по телу. Дракон внутри ревет, мечется и скребется изнутри острыми как бритва когтями. Вонзает их в мое сердце, легкие, все внутри перемалывает. Поднимаюсь и быстрым шагом выхожу из комнаты. Спешу так, словно еще можно что-то изменить.

Лечу к месту, где все произошло. Зельтарию накрыла ночь, но это не мешает мне видеть. Чувствовать. Слышать.

Сгоревшая карета. Валяющийся на земле плащ, что я дал ей этим утром. Следы недавней битвы, запах крови. Яростный плеск бушующего моря, что забрало ее жизнь. И отголосок ее аромата. Тень.

Все, что осталось от моей истинной. Загнанной в угол. Убитой прямо на моих глазах. Почти моими руками. Она бежала от меня — в страхе, а ужасе. Знала, что мы истинные, но скрывала до последнего.

Я привык ненавидеть Еву. Дочь мелкого торговца, что приехал в Западные земли в поисках лучшей доли. Однако вскоре скончался от болезни и оставил дочь одну. Тогда я не знал, какая она. Пустая и тщеславная, полагающаяся лишь на собственную красоту. Как и то, зачем на самом деле пришла в замок — искать щедрого покровителя.

За день до ее появления я получил знак. Сама покровительница Севера, Сильдайн, явилась ночью в мой сон. Пообещала, что тело Евы будет способно родить мне много сильных наследников.

Я без сомнений повел ее в храм. Дал обет перед богами защищать жену в обмен на их благословение. Вот только получил в ответ разочарование. Сначала — когда вскрылась ее гнилая натура. И затем — когда пророчество Сильдайн не сбылось.

Ева лично наказывала слуг с каким-то садистским удовольствием. Интересовалась лишь украшениями и дорогими нарядами. И без конца изводила меня намеками на беременность, что так и не наступила.

А теперь, кажется, еще была замешана в заговоре.

Яростный крик вырывается из груди. Отзывается вибрацией во всем теле: от крыльев до кончика хвоста. Мне хочется уничтожить их всех — каждого, кто осмелился плести козни за моей спиной. Каждого, кто виноват в смерти моей истинной.

Вот только это ее не вернет.

Глава 15

Глава 15 Ева/Лена

Никакая жизнь перед глазами не пролетает — в голове расползается сплошное марево ужаса. Съеживаюсь в ожидании удара. И сама не понимаю, что происходит.

Волна подхватывает меня, утягивает вниз. Холодная, колючая. Забивается в мой рот, нос, горло. Обволакивает. А затем я словно сама ей становлюсь. Растворяюсь. И последнее, что вижу — как прямо ко мне прыгает огромный дракон.

Темнота длится долго. Мне кажется, что целую жизнь. А когда я, наконец, прихожу в себя, то чувствую животом берег — песчаный, с мелкими камушками. Стоит ночь. Холодно так, что меня колотит, а зубы стучат друг о друга. И хуже всего — я без одежды.

Поднимаюсь на негнущихся конечностях и пытаюсь осмотреться. Неглубокая речка. Пожухлая трава. Лес. Почему я в лесу? Как так получилось? Память не подсказывает ответов.

Вместо радости чувствую все усиливающееся волнение. Нога ноет, и, присмотревшись, я вижу рану на бедре. Из нее сочится густая темная кровь, а во все стороны расходятся какие-то черные линии. Словно вены вдруг заполнились чернилами и набухли.

Тело ощущается слабым, беспомощным, словно все это расстояние я плыла брасом, не останавливаясь ни на секунду. Кружится голова. Вздрагиваю, когда слышу треск ветки в чаще, и неуверенно отступаю. Глаз с того места не свожу.

Шум усиливается, мое сердце бьется, как сумасшедшее… Волк? Медведь? В голове мелькают страшные картины.

Однако спустя мгновение там появляется девушка. Молодая, едва ли старше меня. Волосы у нее собраны в пучок на макушке, отсюда цвет не разобрать. Взгляд внимательный, настороженный.

— Кто вы? — кричит она, замерев на границе с густым лесом. Судя по всему, чувствует она себя здесь уверенно.

— Меня зовут Ева, — стуча зубами, хриплю я. Делаю шаг ей навстречу, но нога подводит. Падают на колени, больно впиваясь коленями в сухие стебли. Вскрикиваю. Незнакомка колеблется пару секунд, а затем решительным шагом идет ко мне. В руках у нее широкий