На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова

На следующую смену пришла с цветами. Что еще можно принести духу? А так вроде и уважение, и красиво. Я‑то, например, букету бы обрадовалась, а то тот уже засох.

Еле дождалась темноты. Все‑таки общаться с духом при свете дня на кладбище – не лучшая идея: люди пугаются, кричать начинают. Ты же им не объяснишь, что у вас светская беседа, а не попытка сожрать чью‑то душу. Простые обыватели, далекие от некромантии, охотно придумывают всякие ужасы. Естественно, про нас, а не про бедных призраков.

И как начать беседу? «Доброй ночи»? Духам как‑то все равно на время суток. И точно ли она добрая, раз покой умершего потревожили? Попросить прощения? Или сразу перейти к делу? Нет, все же побуду воспитанной. Хотя бы немного.

– Уважаемый Реджинальд Хэммонд, – я послала небольшой зеленый шарик в могилу, – приношу свои…

– Ближе к делу, – передо мной завис призрак мужчины. – А то вас, некромантов, не понять. Когда я хочу поговорить – сразу обратно посылаете, а как вам приспичит – беспринципно будите.

Почему‑то стало совестно.

– Мне только спросить, – я виновато шаркнула ножкой.

– Прямо как в лечебнице, – умилился дух. – Уже и отвыкнуть успел от этой милой забавы для самых наглых и отчаянных: «Пробиться в кабинет без очереди». Аж запахом лекарств повеяло.

– Простите, что потревожила, – я постаралась придать голосу максимум почтительности, хотя складывалось твердое убеждение, что призрак просто развлекается за мой счет. – Но у меня к вам крайне важное дело…

– Важное, важное, – закивал дух, паря над могилой. – Все дела у вас, живых, крайне важные. То «скажите, где спрятаны фамильные драгоценности», то «укажите, кто вас убил», то «а не подскажете ли рецепт яблочного пирога, который пекла ваша бабушка?».

– Ничего подобного! – возмутилась я. А ведь про рецепт пирога заманчиво прозвучало. – Мне нужно…

– …Узнать что‑то сверхважное, – закончил за меня Реджинальд и хитро подмигнул. – Да‑да, я уже понял. Но знаете, что? Я сегодня не в настроении давать показания. Может, завтра? Или через месяц? А лучше – в следующем сезоне. Говорят, весной духи особенно разговорчивы.

И тут я поняла свой стратегический просчет: надо было брать с собой младшего сына Джейн. Они как раз бы на одном уровне беседовали. Ребенок бы на каждую фразу призрака говорил бы: «А почему?», – дух бы пытался переговорить милейшее исчадие ада.

– Прекрасно понимаю ваше настроение, но речь идет о справедливости. О вашем завещании, – успела выпалить я, пока джентльмен, который при жизни ценил тишину и порядок, готовился к новому витку препирательств.

Призрак замер в воздухе, слегка взволнованно замерцал и пробормотал:

– А, вот вы о чем… Ну да, было дело. Но, знаете ли, я тут подумал: а может, и не стоит ворошить прошлое? Пусть все идет, как идет. Это я сначала пытался общаться с вашими коллегами, но мне совершенно невежливо бросились магией прямо в лицо. Какое хамство! И потом, дети мои уже взрослые, сами разберутся. А я тут, между прочим, пытаюсь упокоиться с миром. Это, знаете ли, требует концентрации. А вы со своими вопросами…

– Упокоиться с миром не получится, пока справедливость не восторжествует, – твердо сказала я. И с милой улыбкой подбила: – Во имя науки я вам это не позволю сделать.

Дух настороженно замер:

– То есть вы действительно готовы меня выслушать, а не просто поиздеваться пришли, юная леди?

– Ночью? На кладбище? – иронично уточнила я. – Пусть у меня и нет личной жизни, но я не до такой степени одичала, чтобы к духам приставать. Так, может, все‑таки расскажите, как вышло, что ваши дети ничего не получили по завещанию? Ведь именно это вам не дает спокойно спать.

Дух покачался на месте, словно сомневаясь, и медленно стал говорить:

– Когда младшему сыну исполнился год, моя супруга умерла от воды в легких. Повторно я не женился. Нормальные дамы за вдовца с тремя детьми, у которого еще и проблемы с сердцем, не особо рвутся, а жадную до денег, в случае чего, оставлять с детьми не хотелось. Изначально в завещании было указано, что всеми деньгами управляет мой поверенный. По достижении совершеннолетия каждый ребенок получит треть от всей суммы. Старшая получила бы свою часть сразу, поскольку на момент моей смерти собиралась замуж. За год до… всей этой ситуации к нам приехал дальний родственник жены с выгодным торговым предложением. Эдгард Блейк был первым, кто мне намекнул на нечистоплотность поверенного. Проведя небольшое расследование, я убедился, что меня обкрадывает мой же человек. При этом Блейк всячески намекал, что он отлично справится с ролью опекуна для моих детей. Однако я никогда не верил в бескорыстные порывы людей. Я переписал завещание. Распоряжаться деньгами должна была старшая дочь с мужем. А затем выделить братьям по их доли.

Я строчила в блокноте, не забывая кивать. Легкий ветерок играл подолом белого халата. Рядом с моим лицом висит подрагивающий светляк ядовитого зеленого цвета. Темно все‑таки. Не предусмотрено здесь освещение, подходящее для записей. Со стороны, наверное, забавная картинка выходила. Ну или пугающая – для тех, у кого нервы послабее. Хотя такие люди обычно ночью на кладбище не приходят.

– А кто знал об измененном завещании? – я строго взглянула на духа. Пока мне не совсем было понятно, как правильно следует вести себя детективу. По крайней мере, инспектора в участке по большей части во время дачи мной показаний ржали.

Призрак задумался.

– Юрист мог предполагать, потому что я собирался к нему заехать, передать копию на хранение. И, пожалуй… дворецкий. Он видел бумаги на столе, когда приносил чай.

– Ага, – обрадовалась я. – Дворецкий – это очень полезный человек, ведь мимо него не проходят никакие сплетни. Надо с ним побеседовать. Как его зовут?

– Звали, – равнодушно поправил Хэммонд. – Джозеф Уитсбли. Только беседы с ним не выйдет. Марта – это наша няня – когда последний раз приносила мне цветы, сказала, что он тут где‑то со мной по соседству