Богиня в фартуке - Илья Тё

от пули, от зачарованного меча, от падения с крыши, от удара молнии, от утопления в море, от падения в вулкан, от взрыва нейтронной звезды, от радиации атомной бомбы. От всего. Без этого — никуда.

Она Верховная Богиня, она должна быть неуязвима, вечна. Это не каприз, не прихоть, не желание чувствовать себя в безопасности. Это необходимость, заложенная в самой структуре мироздания.

Если она погибнет — вся «Мультивселенная Мультивселенных» просто исчезнет. Ведь она — в её голове. Все миры, все галактики, все линии времени, все цивилизации, все боги, все демоны, все герои и все подлецы — всё, что она создала за три миллиарда лет, — растворится в небытии, как сон, как утренний туман, как воспоминание о том, чего не было никогда.

И чёрт его знает, когда Космический Абсолют, вечно пребывающий в нирване, соблаговолит породить следующий аватар себя с полноценной личностью и сознанием. А не в вечном состоянии полубреда-полусна, в котором он сам вечно же пребывает. Космический Абсолют — он такой. Ну скажем... не торопливый. А без реального демиурга «с личностью» вселенные будут стоять замороженными, в вечном стазисе и покое. Ни жизни, ни смерти, ни развития, ни движения — только бесконечная, мёртвая, леденящая тишина.

Так что нет, Вечность-Неуязвимость должны остаться, и это неоспоримо.

Зато полностью глушим в себе «Всезнание-Всевидение». В принципе, на грядущие пятьдесят лет, оно вообще на фиг не упало, раз есть Вечность-Неуязвимость. Это качество скорее необходимо чтобы управлять мирами. Чтобы видеть всё сразу, знать всё обо всём, контролировать каждый атом в каждой галактике. А раз целых пятьдесят лет Богиня ничем управлять не собирается, то и знать, что вокруг происходит, ей совершенно не нужно.

Есть глаза, есть уши. Для торговли снадобьями этого хватит за глаза. В прямом смысле — «глаз хватит за глаза». Даже если глаза будут видеть только то, что перед носом. Чтобы узнать постоянного покупателя и улыбнуться. Чтобы увидеть, как проплывает синее небо над любимым домом, как трётся о ноги пушистый кот, как волнами, словно океан, колоситься за окном пшеница. И ничего больше!

Но вот что делать со Всемогуществом?

Надо бы его тоже как-то урезать. Хотя бы флуктуационно. Хотя бы временно. Но как?

Лаана задумалась.

Это был сложный вопрос. Всемогущество — штука хитрая. Его нельзя просто взять и выключить, как рубильник. Оно пронизывает всё её существо, оно является её природой, её сущностью, её неотъемлемым свойством. Она — всемогуща. Точка.

Но она может себя ограничить.

Может принять решение не использовать эту силу без крайней необходимости. Может поставить себе мысленный запрет, своего рода внутреннее табу. Может договориться с собой, что Всемогущество — это как ядерное оружие: есть, но применять нельзя.

Только в самых крайних случаях. Когда надо спасти кого-то, кто дорог. Когда случится что-то действительно катастрофическое, что невозможно поправить без божественного вмешательства. В остальное же время — жить просто, как все.

А жить, кстати, как-то надо. Создательница Всего немного сомневалась, что реально вытянет здесь на травках и настойках вообще без божественной силы, особенно на первых порах.

В конце концов, она даже не знает, как правильно сушить ромашку.

В прошлый раз, когда она сушила ромашку, это было в мире, где растения сушили магией. Простой ритуал, три секунды — и вот тебе готовое сырьё, ароматное, рассыпчатое, с максимальным сохранением полезных свойств. Никаких заморочек с погодой, никакого риска. А тут — только солнце, ветер и время.

Можно пересушить. Можно не досушить. Траву надо раскладывать тонким слоем, переворачивать, следить, чтобы не заплесневела, чтобы не сгорела на солнце, чтобы не намокла от туманов за окном. Надо знать, когда собирать, в какой сезон, а может, и в какую часть суток. Надо понимать, какие части растения использовать, а какие выбросить.

А ей ведь надо не просто для себя — для продажи. Люди будут платить деньги за её травы. И если травы окажутся плохими, если они не помогут, если они будут горчить или плесневеть — никто больше не придёт.

Выходит, совсем без магии — никак. Хотя бы самую малость. Хотя бы для подстраховки. Чтобы не провалиться в отчаяние, когда обнаружишь, что не знаешь, как правильно засушить ромашку, и вместо ароматного сбора получишь труху, которую стыдно продавать даже за медяк.

Ну что же. Если Всемогущество она решила использовать только в крайнем случае — не для бутербродов, не для бытового удобства, не для лени, а лишь когда иного выхода не останется, — значит, следовало придумать, как не прибегать к нему по каждому пустяку. Решение лежало на поверхности: надо было заранее обеспечить себя иными, тоже магическими, но куда более скромными способами. Не глобальными, не вселенскими, а так, карманными. Локальными. Приготовленными заранее, разложенными по полочкам, чтобы в нужный момент просто протянуть руку, а не ломать Вселенную об колено.

В конце концов, и Богини иногда пользуются спичками, чтобы не разжигать костёр молнией.

Лаана задумалась на секунду. Глубокая, всеобъемлющая тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь лёгким ветерком, врывавшимся чуть приоткрытую раму. Богиня сидела на подоконнике, свесив босые ноги, с тарелкой в руках и смотрела в одну точку — куда-то в невидимое, где рождались идеи и формировались решения.

Создательница Всего повела тонкой бровью. Точнее, мыслью.

И рядом с ней прямо на подоконнике возникла «Книга».

Глава 6. С широко закрытыми глазами

Артефакторика. Вполне себе замена магии, в том числе и божественной.

Маленькая такая книга, почти блокнот.

Размером с ладонь, толщиной в палец. Удобно, компактно, почти незаметно. Можно носить в кармане фартука, можно положить на полку среди других книг, можно спрятать под подушку на ночь.

В кожаном переплёте.

Кожа тёмно-коричневая, мягкая, с благородной зернистостью, которая бывает только у хорошо выделанной телячьей шкуры. Края аккуратно обрезаны и прошиты суровой ниткой — грубой, но надёжной, как всё, что делается руками настоящих «ремесленных» мастеров.

С тиснением, что приятно щекочет пальцы.

Узор простой, но изящный: растительный орнамент из переплетающихся стеблей и листьев, в центре — стилизованное изображение ромашки. Главный символ, главный знак, главная подпись. Ромашка — её цветок, её тотем, её личный герб в этом мире.

Пахнет чуть-чуть ванилью и старой бумагой.

Богиня часто добавляла ваниль в свои артефакты. Просто так. Для настроения. Для того самого неуловимого шарма,