Серебряные ведра - Александр Виссарионович Китаев

и в полотно.

Был каждый враг жесток и яр:

Тот в сердце намечал удар,

Тот метил в голову мою,

И был я смерти на краю.

Я им с тоской сказал: «Зачем?..

Вам не убить моих поэм,

Не погубить моих картин.

Я буду жить, как жил, один.

А если нужно было вам

Войти в мой одинокий храм, —

Могли не камни, но цветы

Нести на лоно красоты».

Тут град камней в окно влетел.

Я у окна стоял и пел

Молитвы светлые слова…

Толпа все злей, шумней молва…

И вот – осталось мне одно:

Закрыть последнее окно

В реальный мир и жить мечтой

И идеальной красотой.

14 марта 1916

Чукчи

В час зевоты от скучных книг

Я головою не поник:

Мечты направил я лучи

На вас, далекие чукчи.

Живете вы Бог знает где;

Вы не разборчивы в еде:

Весной олений жидкий кал

Для ваших вкусов – идеал;

У вас друзья меняют жен

(Я дружбой вашей поражен),

И шкуркой мелких грызунов

Вы заменяете богов;

И если боги о грехе

Вас спросят, скажете вы: «Кхе!»[5].

В охоте счастье даст божок,

Ему в угоду волосок

Сожжете вы… один иль два…

Не больше! Шкура – не трава.

Нельзя испортить чересчур

Великолепных ценных шкур.

Вы перед теплым шалашом

В мороз сидите нагишом,

И, не волнуясь, не дрожа,

У моря ждете вы моржа;

Любуетесь на белый снег,

И вашей жизни светлый бег

Сопровождают ночь и день

Друзья – собака и олень.

Я вам завидую, чукчи!

Никто не скажет вам: «Молчи!»

И не заставит леденеть,

Когда воспламенитесь петь.

Я вам завидую, чукчи!

Средь вас не ходят палачи,

Не громыхает тяжко цепь,

Свободны вы, как ваша степь.

Я вам завидую, чукчи!

У вас душа – в лице, в речи…

И не лежит столетий груз

На диких песнях ваших муз.

15 марта 1916

Поэт и чернь

Искусство к ним не ближе божества.

Но все для них – предмет их торжества.

Художнику диктуют дикий бред:

Того нельзя, на том лежит запрет.

Какой позор! Бессилие свое

Они хотят перековать в копье

На камне лжи и вместо молотка

Употребить слова клеветника.

Напрасный труд! По-прежнему поэт

Кует любви изысканный сонет

(Вся жизнь его как вдохновенный стих!),

Живет один и презирает их.

16 марта 1916

Любовь прошла

С порывом страсти молодым

Любовь прошла, как лунный дым.

Где откровение весны?

Где упоительные сны?

И выпал флаг из рук судьбы,

И звук серебряной трубы,

Слабея, стал и тускл, и нем,

И нет божественных поэм.

Очарование ночей

Прошло. Молчанье палачей

Меня тревожит, и томит

Пустой земли унылый вид.

18 марта 1916

Степные цветы

Ты сама не киргизка, пускай, —

Если любишь меня, приласкай

Под узорным киргизским шатром,

Он под лунным стоит серебром.

А когда я, усталый, засну,

Буду слушать Урала волну

Сквозь цветущий и пламенный сон,

Буду видеть степной небосклон.

Всё прекрасно в натуре в степи.

Но без бури меня усыпи, —

И степные дневные цветы

Олазурят мне сон и мечты.

18 марта 1916

Любовь в степи

Очертания воздушны.

Милый друг мой, не спеши!

Конь твой быстрый и послушный

Остановится в тиши.

И тогда с тобою рядом

С усыпленной красотой

Обменяюсь страстным взглядом

Под луною золотой.

И опять, опять поеду

За тобою следом вдаль…

И счастливому соседу

Передам мою печаль.

18 марта 1916

Простая песня

Ждала душа как идеала

Волны серебряной Урала

Простую песню. Звук степей

(Он с детства жил в душе моей)

Душа с восторгом отгадала,

Томясь средь городских камней.

И приближаясь издалече

К Урала светлой звучной речи,

Она стихами расцвела.

(Стояла утренняя мгла,

И кизяком топились печи

Степного тихого села).

18 марта 1916

Будем жить

Старуха злая саван белый

Пусть приготовилась нам шить, —

К чему отчаяние, – смело

Мы будем ждать, мы будем жить!

И без того наш путь унылый

Исполнен скорби и тоски.

Зачем же выглядеть могилой

Вперед – до гробовой доски!

И, если нет цветов реальных

На нашем каменном пути,

Мы в наших грезах идеальных

Заставим камни расцвести!

18 марта 1916

Лазурные заливы

Мне грезятся лазурные заливы,

Лимонных рощ зеленые холмы,

Далекий край, где я брожу, счастливый

По золоту береговой каймы.

Там всё поет о красоте природы,

О пламени восторженной души.

Там всё зовет в объятия свободы,

В красивый круг заброшенной глуши.

Там в светлый час пурпурного заката,

Когда любовь раскрыла свой гарем,

Симфония, поэма и соната

Слились в одно и царствуют