На бальной площади Согласья. Стихотворения. Проза - Лидия Давыдовна Червинская

флаг перекрашенных дум.

Тот же запах угара в столовой

И мотора назойливый шум.

А в Америке или в Европе,

Бесконечное множество раз,

Уменьшается мир в микроскопе,

И растет всеобъемлющий глаз.

Распылив непосильную ношу,

Как просеянный мелко песок,

Утомленный, я снова заброшу

В пыльный угол дорожный мешок.

18

Мальчик строил усердно замок и крепость,

Зажимая лопатку в усталой руке,

Боже мой, какая смешная нелепость —

Строить замок на рыхлом чужом песке.

Завтра утром, конечно, первый прохожий

Этот замок разрушит, толкнув ногой,

Но упрямый мальчик, на всех похожий,

Тут же станет строить такой же – другой.

Если ты нарочитым, обдуманным словом

Разорвешь укрепленную сердцем нить,

Знай, что, может быть, завтра придется снова

Так же верить кому-то и так же любить…

19

Ветер пляшет на каждом углу,

Обрывается на перекрестках.

Раздвигает прохожий мглу

Рукавом, забеленным известкой.

Ветер кружит пустые сердца,

Разбегается по дорогам.

А дорогам не видно конца,

Как земным и небесным тревогам.

Ветер клонит деревья вдали,

Баламутит тусклые лужи,

Убегает вдаль от земли,

Где никто никому не нужен…

20

В моей душе скрестились два пути:

Один, как ясный луч, идет ко мне от Бога,

Другой – земная темная дорога,

Влечет меня к безумию идти.

И в светлый день, когда своей рукою

Господь меня уводит отдохнуть

В надзвездный мир, – с какой тогда тоскою

Зовет меня обратно темный путь.

И опускаясь снова ниже, ниже,

В холодный мрак сомнений и тревог,

Я понимаю вдруг, насколько ближе

Небесный путь мне всех земных дорог.

21

По вечерам глазам смотреть так больно,

И опускается усталая рука,

И тянется душа, невольно,

Уйти совсем за облака.

А может, где-то, в Желтом море,

Такой же, бедный и больной,

Соединил земное горе

Рыбак с бегущею волной.

И облака, волна и ветер

Уносят в неземную даль,

Преобразив в небесном свете,

Землей рожденную печаль…

22

Я всё, что встречаю в жизни,

Покрываю своей мечтой,

Но нет у меня отчизны,

Напрасно люди чертой

На земной и небесной карте

Отделили страну от страны.

Еще ребенком, на парте,

Мне виделись странные сны,

А теперь лишь одно мне снится:

Километры, километры, километры…

Но разве видны границы

Тоскующей в небе птице,

Летящему к счастью ветру…

23

Нас было трое. В день нечетный

Мы приютились у костра.

Усталой птицей перелетной

Ночь долетала до утра.

В лесной глуши хрустели сучья,

В ночной задумчивой тиши

Какой порыв, судьба ли, случай

Соединили три души.

Наш разговор, простой в начале,

Мы оборвали до конца,

Но где-то в мире прозвучали

Созвучьем радостным сердца.

Мы попрощались на рассвете

С одною мыслью: всюду Бог,

И ширилась любовь на свете

От расхожденья трех дорог…

24

Наблюдаю за ростом Луны.

Мне цветенье ее непонятно,

Вижу справа неясные пятна,

Слева светлые пятна видны.

Пусть ученый, наморщивший лоб,

На высокой, подоблачной вышке

На Луну наведя телескоп,

Вычисляет, сверяя по книжке,

Расстояние, время и свет,

Притяженье, приливы, отливы.

Я найду в подсознаньи ответ

Неоправданный, всё же – правдивый.

И, расправив нависшую бровь

Над пытливо прищуренным глазом,

Он поверит, конечно, не сразу,

Что Луна воплощает любовь,

Не расцветшую в жизни ни разу.

25

Как мало нежности для тех, кто любит нас,

Как мало верности для тех, кто нас не любит,

А каждый час приводит новый час

И равнодушьем предыдущий губит.

Уже давно в долинах тает лед,

А ночью снег опять покрыл вершины,

И на озерах голубеют льдины,

И только в сердце прошлое живет.

26

Отчего по ночам тихо плачет ребенок

И усердные мыши скребутся в углу.

Отчего бьются звонче сердца у влюбленных

И зовет меня ветер в осеннюю мглу.

Как усталый старик, опираясь на палку,

Я по улицам сонным беззвучно иду.

Отчего так бывает мучительно жалко

Побледневшую в утреннем небе звезду…

27

Смех и смерть, смятенье, смена,

Синий северный покой,

Ветер утренний весенний,

Лес зовущий за рекой.

Верность, вечность, вдохновенье —

Вздох безвременной судьбы.

Верность – к вечности стремленье,

Годы – верности рабы…

28

Про меня не скажут: «Он хороший,

Он надежный, верный человек».

Я могу украсть любую лошадь,

Я люблю простор и конский бег.

Конь промчится вихрем в темном поле,

Высекая искры из камней.

У меня душа сроднилась с волей

И погибнет также вместе с ней.

Только это всё как будто снится

В непрерывном, беспробудном сне:

Мировая гордая столица

Мне поет о западной весне.

Но когда в безоблачной лазури

Равнодушьем светится покой,

Мне порывы азиатской бури

Хлещут сердце темною тоской.

29

И я теперь как будто бы не я.

И темный день мне кажется прозрачным,

А всё, что было в жизни неудачным,

Вдруг оказалось смыслом бытия.

И те слова, что