Волны судьбы и таинственная академия - Мария Сухова

своей партой. Она не бегала, не паниковала, не злилась. Она просто смотрела — на солнце, на свечу, на тонкие, дрожащие лучи, которые пробивались сквозь окно. В её движениях не было суеты, только ожидание, как у человека, который знает: всё случится в свой срок.

— Ты не пытаешься? — спросил Круглов, остановившись рядом.

— Я пытаюсь, — тихо сказала Аня. — Но я хочу не просто зажечь. Я хочу почувствовать.

Круглов улыбнулся и отошёл, будто понял, что в такие моменты лучше не мешать.

Аня медленно поднесла лупу, поймала зайчик, направила на фитиль — и свеча мягко загорелась, словно огонь сам потянулся к ней, признал в ней что-то своё.

— Ты сделала это, — сказал Круглов, глядя на неё с каким-то особенным, почти благоговейным уважением. — Ты не торопилась, и огонь пришёл к тебе сам.

Потом пришло время обратного волшебства — тушения. Круглов раздал стеклянные банки.

— Задание обратное — потушить свечу.

Ксюша накрыла свечу банкой — пламя погасло мгновенно, будто его и не было.

— Я первая!

Валя тоже справилась, Валерка — аккуратно, будто боялся спугнуть даже угасающий свет. Аня потушила свою свечу медленно, глядя, как пламя сжимается, темнеет, исчезает, словно прощаясь.

— Огонь уходит, как будто он прощается, — тихо сказала она, и в классе на мгновение стало тише, будто все вдруг услышали этот неслышный шёпот.

Даша и Глаша, которые зажгли свечи так быстро, с тушением справились с трудом — будто спешка, которая помогла им победить, теперь мешала отпустить. Илюха уронил банку, и звон стекла на секунду разорвал эту хрупкую тишину.

— Огонь не любит спешки, — сказал Круглов, поднимая банку. — Он любит уважение.

А потом началось самое красивое. Круглов раздал пакетики с солями.

— Это химия, — объяснил он, но в его голосе звучало что-то большее, чем сухая наука. — Кидайте по щепотке в пламя и смотрите на цвет.

Даша бросила свою соль — и пламя вспыхнуло зелёным.

— Медь!

Дима — оранжевым.

— Натрий!

Ксюша — фиолетовым.

— Калий!

Аня кинула свою соль — и пламя вдруг вспыхнуло голубым, чистым, пронзительным, как небо в морозный день.

Все замолчали. Даже огонь будто замер на мгновение, чтобы показать это чудо.

— Голубой… — тихо произнёс Круглов, не сводя глаз с пламени. — Аня, я дал тебе медь с хлором. У неё обычно зелёный цвет. Но у тебя… голубой.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было не удивление, а что-то похожее на узнавание — будто он увидел в ней то, что давно искал.

— Это редкий эффект, — сказал он. — Он бывает, когда человек очень сильно концентрируется и почти не дышит. Ты так делала?

Аня задумалась, будто пыталась вспомнить не действие, а ощущение.

— Я просто… старалась. Хотела сделать красиво.

— Это и есть концентрация, — улыбнулся Круглов. — Ты очень внимательная. Это хорошее качество.

В завершение Круглов медленно провёл рукой над свечой, не касаясь пламени, и огонь послушно изогнулся, будто кланялся.

— Если не бояться, огонь не обжигает, — сказал он.

Студенты пробовали по очереди. Кто-то отдёргивал руку в последний момент, кто-то смеялся от облегчения, когда тепло касалось кожи, не причиняя боли. Аня провела рукой над пламенем и почувствовала только мягкое, ровное тепло — как прикосновение чего-то древнего и мудрого.

— Красиво, — сказала она, и в этом слове было больше смысла, чем в любом объяснении.

Урок закончился, как всегда, слишком быстро. Студенты выходили из кабинета нехотя, будто не хотели расставаться с этим маленьким чудом, с миром, где огонь был не просто химической реакцией, а живым, дышащим существом, которое могло шептать, улыбаться и даже прощаться.

Глава 19. Поиск кавалера на бал

После пары, не успели сестры выйти из замка, Ксюша резко схватила Аню под руку с такой силой, что её пальцы, казалось, могли оставить синяки, и поволокла куда-то в сторону от общежития, решительно прокладывая путь сквозь поток студентов.

— Ты куда меня тащишь? — удивлённо пискнула Аня, едва успевая переставлять ноги и стараясь не споткнуться о собственные туфли. — У нас же доклад по…

— Помолчи! — шикнула на неё Ксюша, сверкая глазами так яростно и азартно, будто только что нашла карту пиратских сокровищ или секретный проход в Нарнию. — Пойдём, покажу кое-что.

Они обошли главное здание общежития, миновали старую дубовую аллею, где листья уже начали покрываться первой весенней зеленью, и оказались у служебного входа в небольшое приземистое здание из тёмно-коричневого кирпича. Оно выглядело довольно безобидно и совершенно не вязалось с хищным блеском в глазах Ксюши.

— Что это? И зачем мы сюда пришли? — настороженно спросила Аня, уже предчувствуя неприятности. Её интуиция, отточенная за годы жизни с сестрой-близнецом, кричала об опасности.

Ксюша остановилась у высокого окна, из которого доносился глухой стук и тяжёлое дыхание. Она хитро улыбнулась, как лиса, почуявшая добычу.

— Это спортзал для старшекурсников. В общем, нужно, чтобы ты помогла мне кое-что сделать.

— Что именно? — с замиранием сердца уточнила Аня.

— Подглядеть за ними, конечно! — Ксюша кивнула в сторону зала так, будто это было самое логичное и естественное занятие на свете. — Мне же нужно выбрать пару на бал! А тут самый большой выбор самых… перспективных кандидатов. В естественной среде обитания.

Аня начала отказываться:

— Ксюш, это как-то… неловко. Это же вторжение в личное пространство! И вдруг нас заметят? Нас же потом засмеют!

— Да не заметят! — беспечно отмахнулась Ксюша. — Окно высоко, а мы тихонечко. Как ниндзя. Только без чёрных костюмов и мечей.

Девушки огляделись по сторонам. Их план требовал инженерного подхода. В кустах неподалёку они обнаружили старую деревянную коробку из-под каких-то академических реактивов. Она была тяжёлой, рассохшейся и пахла пылью и чем-то химическим. Пыхтя и отдуваясь, они притащили её к окну.

С трудом взобравшись на эту шаткую конструкцию, которая угрожающе скрипела под их общим весом, девушки приникли к стеклу.

Сквозь мутноватое стекло они увидели настоящий мужской мир: парни в спортивных шортах и майках-алкоголичках занимались на разных тренажёрах. Кто-то с рычанием тягал неподъёмные гантели, кто-то монотонно бежал на дорожке, вытирая пот со лба полотенцем, а кто-то в углу с глухими «бух-бух» отрабатывал мощные хуки на боксёрской груше.

— У-у-у, какие качки тут… Хотя не все. Вон тот русоволосый в углу совсем не качок.

— Это Саня, друг Макса.

— Такой же наглый