Волны судьбы и таинственная академия - Мария Сухова

самый момент, когда пальцы Ксюши окончательно соскользнули с холодной металлической перекладины, он молниеносно выбросил руки вверх. Он поймал её так уверенно и легко, будто ловил падающие с полки учебники или, как он сам мог бы пошутить позже, падающих первокурсниц по расписанию три раза в неделю. Ксюша приземлилась прямо в его стальные объятия.

— Вы мой герой! — выдохнула Ксюша, на секунду совершенно забыв о своём праведном гневе. Она смотрела на него снизу вверх с искренним восхищением, всё ещё находясь под впечатлением от этого акробатического этюда.

Парень хмуро посмотрел на девушку сверху вниз. В его взгляде не было ни капли рыцарской романтики, только суровая оценка.

— Это тренажёр для серьёзных людей, а не для площадки для игр глупых первокурсниц, — процедил он сквозь зубы. Его голос был низким и вибрирующим, как гул басовой струны. Он поставил девушку на ноги так аккуратно, будто она была хрупкой фарфоровой вазой династии Мин, которую нельзя ронять, но и держать в руках дольше необходимого тоже не хочется.

— Кто вас сюда пустил? — продолжил он свой допрос, окидывая её с головы до ног строгим взглядом инструктора по строевой подготовке.

— Мы просто мимо проходили и решили зайти! — тут же завелась Ксюша, мгновенно переходя из режима «восхищённая дева» в режим «боевой котёнок». Она упёрла руки в бока и воинственно вздёрнула подбородок. — Что такого? Знака «запрещено» я здесь не вижу!

— Ага, мимо проходили, знаем мы таких, — отрезал парень, скрестив руки на груди. Его бицепсы при этом угрожающе напряглись. — Ходят тут… хвостами своими крутят перед парнями, от занятий отвлекают. Ищут, кого бы закадрить!

Ксюша от возмущения стала закипать, как старый советский чайник со свистком: сначала тихо зашипела, потом мелко задрожала всем телом, а теперь вот-вот должна была выдать громкий, пронзительный свистящий «пшшш!».

— Да как вы смеете! — её голос сорвался на фальцет. — Мы девушки порядочные!

— Феникс, это я их пустил, — спокойно вмешался Макс, подходя ближе. — Просто они мимо шли. Я решил показать зал для тренировок. Скоро ведь они тоже будут тренироваться.

— Кто? Эти? — Феникс окинул девушек пренебрежительным взглядом, от которого хотелось срочно проверить, не испачкалась ли у тебя обувь. В этом взгляде читалось всё: и сомнение в их умственных способностях («Да они штангу от гантели не отличат»), и снисхождение к их полу («Ищут приключений на свои… головы»). — Эти только хвостами крутить умеют! Какие им тренировки!

— Слышь, ты? — вскипела Ксюша окончательно. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки, и сделала решительный шаг к парню с такой решимостью, будто собиралась не ругаться, а немедленно провести мастер-класс по самообороне — и начать с него. — Какое право ты имеешь так с нами разговаривать!

Макс ловко поймал её за руку и стал оттаскивать в сторону.

— Не советую с ним ссориться, — хмыкнул он ей на ухо тоном человека, который знает цену последствий. Будто речь шла не о вспыльчивом тренере, а о голодном тигре-альбиносе с больной лапой, которого лучше не дёргать за усы.

— Почему? Он бессмертный, что ли? — продолжала бушевать Ксюша, всё ещё пыхтя и пытаясь вырваться из хватки Макса.

— Нет. Он тренер. И вас тоже в будущем будет тренировать. Так что… — Макс многозначительно замолчал.

— А-а-а! Так это не студент? Физрук, что ли? — Ксюша фыркнула так громко и презрительно, будто слово «физрук» было самым обидным ругательством во всех известных ей языках. Она наконец перестала вырываться. — Тьфу! Значит, он точно не подходит для бала!

— Почему это я не подхожу для бала? — удивился Феникс. От удивления он даже перестал дышать. На секунду в зале повисла абсолютная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Ксюши и тихим хихиканьем какого-то парня в синих шортах у беговой дорожки.

— Потому что старый уже! — выпалила Ксюша без тени сомнения.

— Это я старый?! — лицо Феникса пошло красными пятнами. Казалось, его рыжие волосы сейчас вспыхнут настоящим пламенем. — Так! Макс! Забирай отсюда своих фанаток! Немедленно! Пока я им по жопе не надавал!

— Всё-всё-всё! Они уходят! — Макс уже без церемоний приобнял обеих девушек за талии и практически поволок их к выходу из зала.

— Кто ж с такой глупой малявкой на бал-то пойдёт?! — крикнул им вдогонку Феникс. Его голос прозвучал так громко и яростно, что было очевидно: он сам в эту секунду пытался убедить себя (и весь зал), что ему вообще нет никакого дела до каких-то там балов и первокурсниц.

— Со мной пойдёт настоящий рыцарь! — не унималась Ксюша уже из коридора. Она гордо вздёрнула подбородок к потолку так высоко, как только могла.

— Ксюша! Ну всё! Успокойся! — прошипел Макс сквозь зубы. — Он злопамятный. Очень. Потом на занятиях он вам продыху не даст. Особенно тебе.

Ксюша что-то буркнула себе под нос уже гораздо тише. В глубине души она понимала: если этот Феникс решит устроить ей сто отжиманий «за характер», она их сделает. Но умрёт со славой.

— Вонючка рыжий! — пробормотала она уже совсем тихо, когда они отошли на безопасное расстояние.

Макс остановился у выхода из спортивного корпуса. Он развернул девушек к себе лицом.

— Извините, проводить дальше не могу. У меня сейчас спарринг с этим самым Фениксом… Вот из-за кого-то он сейчас будет гонять нас как Сидоровых коз. Особенно меня.

Он хмыкнул и быстрым шагом вернулся в зал, оставив сестёр стоять возле двери, где воздух после всего этого шторма казался подозрительно спокойным и стерильным.

Ксюша ворчала всю дорогу до общежития. Она шла быстрым шагом и бубнила себе под нос без остановки, словно старый паровой котёл времён промышленной революции, который вот-вот взорвётся от избытка пара:

— Ну и фрукт этот Феникс! Прямо как лимон без сахара — кислый и противный! И пахнет… авторитетом своим воняет!

Аня семенила рядом и пыталась сохранить серьёзное выражение лица.

— Может, он просто устал? Или у него день был тяжёлый? — попыталась она вступиться за тренера. Несмотря на всю эту сцену унижения (как ей казалось), где-то в самом глубоком уголке её души этот строгий рыцарь вызывал странное чувство… если не симпатии (это было бы слишком смело), то хотя бы глубокого уважения к его силе.

— Устал он, как же! — фыркнула Ксюша так яростно, что пар из её ушей можно было бы увидеть физически. — Просто он вредный! И страшный!

Аня тихонько хихикнула:

— А по-моему… он очень даже симпатичный…

Она тут же прикрыла рот ладонью свободной руки, будто боялась, что сестра сейчас испепелит её взглядом на месте одним лишь усилием воли.