Волны судьбы и таинственная академия - Мария Сухова

на вопрос, который никто не решался задать вслух: «Как огонь мог вспыхнуть и погаснуть за секунду? И почему никто, кроме нас, не выглядит по‑настоящему напуганным?»

Вскоре вернулась баба Зина, но без Илюхи.

— Всё хорошо, — громко и твёрдо сказала она. — Можете возвращаться в свои комнаты. И чтобы без толкотни!

Ребята медленно потянулись обратно, но сёстры ещё долго не могли прийти в себя. Стояли рядом, не двигаясь, будто боялись, что если сделают шаг — всё повторится, и на этот раз пламя уже не исчезнет.

До самой ночи они сидели в комнате, шептались, перебирали детали, словно пытались собрать из них пазл, который всё равно не складывался: как вспыхнуло, как погасло, как странно вели себя Даша с Глашей, как бледен был Илюха, как уверенно шла баба Зина, будто ей каждый день приходится уводить студентов от горящих окон. Ксюша вдруг вспомнила аварию — ту самую, когда они с Аней оказались зажаты в горящей машине. Голос у неё на секунду дрогнул, но она быстро взяла себя в руки и перевела разговор на другое, лишь бы не видеть этот страх в глазах сестры.

— Ой, как бы Круглову не влетело, — заволновалась Аня, цепляясь за что‑то обычное, земное, понятное. — Что он нам такие опыты показывает…

— Надеюсь, не влетит, — вздохнула Ксюша, укладываясь в кровать и стараясь, чтобы голос звучал спокойно, будто ничего особенного сегодня не случилось. — Это самая интересная часть физики.

— Ксю, можно я с тобой лягу? — взволнованно спросила Аня. Коленки у неё ещё немного тряслись — то ли от холода, то ли от пережитого, то ли от того, что темнота теперь казалась слишком большой и слишком чёрной.

— Да, конечно, — сразу ответила Ксюша, не раздумывая.

Аня схватила своё одеяло, завернулась в него, как в кокон, и легла рядом. Ксюша тут же обняла сестру, притянула к себе, прижала так крепко, как будто хотела передать ей всё своё тепло и всю свою уверенность.

— Мерзлячка моя, — тихо прошептала она. — Жарень такая, а тебе опять холодно.

Аня уткнулась ей в плечо, закрыла глаза. И пусть тревога ещё шевелилась где‑то внутри, царапалась, пыталась напомнить о себе, рядом с Ксюшей становилось чуть спокойнее. Как будто, пока сестра рядом, никакая тьма не сможет подобраться слишком близко.

Глава 24. Утро после пожара

Утро Аннушки началось с нежданной «промывки мозгов» от доброй, но упрямой сестрёнки Ксюши. Та с жаром возмущалась, что Анна зря связалась с этим наглым мажором.

— Ты нужна ему лишь для того, чтобы закрыть его академический долг за первый курс, — твердила Ксюша, размахивая ложкой, будто судейским жезлом. — Как только рассчитается, даже здороваться перестанет. А если вдруг влюбишься — он поиграет и бросит. Он ни с кем серьёзно не встречался, я навела справки: одни поверхностные недолгие романчики. Любит только себя, а такую, как ты, точно не полюбит.

Анна тихо вздыхала — спорить с сестрой было бесполезно, да и опасно: если та заведётся, может препираться до самой зимы.

— Да не собираюсь я с ним встречаться, — выдохнула Анна, пытаясь запихнуть в рюкзак три учебника, которые никак не хотели помещаться. — Просто помогу с долгами и всё. Пошли лучше, а то на пары опоздаем.

Ксюша стремительно выскочила в коридор, и вдруг раздался громкий грохот, сопровождаемый сочными ругательствами — даже соседский кот, дремавший на подоконнике, подпрыгнул и умчался в неизвестном направлении. Анна испуганно выглянула: сестра лежала на полу, растянувшись, и выкрикивала трёхэтажные проклятия, перемежая их обещаниями больше никогда не спешить.

— Что случилось? — поспешила помочь Анна, поднимая Ксюшу, и тут заметила у двери свёрток с крупной надписью «Для Анны». Буквы плясали, словно студенты на дискотеке после пяти чашек кофе. Видимо, именно об него сестра споткнулась и упала.

— Что это? — удивлённо спросили обе. В коридоре уже начали собираться любопытные студенты, услышав крик, и Анна поспешила схватить свёрток, унося в комнату, пока кто-нибудь не решил, что это коллективный подарок, и не попытался развернуть его всем общежитием.

— Вдруг там бомба, — проворчала Ксюша, потирая ушибленный локоть и косясь на свёрток с подозрением.

— Сама ты бомба, — рассмеялась Анна, заглядывая внутрь.

Она сразу узнала этот почерк с заострёнными буквами — именно так были записаны недочёты на черновике её курсовой. Почерк Макса.

В свёртке лежала роскошная серебристая ткань — та самая, о которой Анна мечтала для платья. Материя переливалась, будто в неё вплели лунный свет и щепотку звёздной пыли. Как он догадался? Откуда узнал, сколько нужно? И где нашёл эту ткань ночью? В душе смешались благодарность и лёгкое раздражение: приятно, конечно, но теперь ещё и неловко. Ткань явно была не из дешёвых.

Анна спрятала подарок в шкаф, прикрыв стопкой конспектов — чтобы не поддаться искушению любоваться вместо подготовки к семинару, — и, радостная, помчалась на занятия. До бала оставалось несколько дней — время воплотить мечту.

— Ладно, каюсь, — проворчала Ксюша уже в коридоре, когда они спускались по лестнице, и голос её звучал непривычно тихо. — Это я ему сообщила про ткань. Он сказал, что хочет отблагодарить тебя за помощь. Вроде как его работу приняли. Или почти приняли. Я не помню. Но я не специально! Просто он так настойчиво спрашивал, что я… ну, в общем, проговорилась.

Утро пахло озоном, хлоркой и дешёвым растворимым кофе. От вчерашней гари не осталось и следа — коридоры общежития сияли больничной чистотой, а на месте обугленного окна в комнате Илюхи уже стояла глухая пластиковая панель.

— Интересно, где наш поджигатель? — тихо спросила Ксюша. — Надо бы расспросить.

Сестры перехватили Илюху у самой аудитории. Он шёл, засунув руки глубоко в карманы потёртых джинсов, насвистывая что-то до неприличия бодрое. Выглядел так, словно всю ночь спал младенческим сном, а не прятался от деканата после поджога.

— Илюха! — позвали его сёстры одновременно. — Погоди секунду.

Ксюша встала рядом, скрестив руки на груди, и внимательно сканировала одногруппника взглядом: ровное дыхание, чистая футболка, никаких подпалин на манжетах. Он выглядел слишком спокойным для человека, чьё окно накануне превратилось в огненный портал.

— Ну чего вы такие серьёзные? — Илюха остановился, поправил лямку рюкзака и улыбнулся привычной рассеянной улыбкой. — Я же цел, вот он я.

— Цел он, — проворчала Ксюша, буравя его взглядом. — Мы из-за тебя полночи не спали. Думали, тебя как минимум выгонят, как максимум — увезут в