Волны судьбы и таинственная академия - Мария Сухова

Илюха вдруг перестал улыбаться. Взгляд стал колючим и внимательным. Он наклонился к сёстрам, сокращая дистанцию:

— Тише вы, сумасшедшие. Никто меня не отчислит.

— Тогда рассказывай, — потребовала Ксюша, не отступая.

Он открыл было рот, но воздух за спинами близняшек опасно загустел.

— Ну что вы к нему пристали? — раздался ядовитый голос Даши. Она выросла прямо из утренней суеты и теперь намеренно загородила Илюху, уперев руки в бока. Лицо выражало плохо скрываемое презрение.

— Мы же одна группа, — тихо повторила Аня, инстинктивно делая полшага назад, к сестре.

— Кто бы говорил, наша отщепенка, которая редко с кем общается, — хмыкнула Глаша, обходя Аню с другой стороны. От неё густо пахло сладкими духами, которыми обычно маскируют сигаретный дым. — Ну почему, она с мальчиками-старшекурсниками общается. С ними-то куда интересней, чем с нами. Куда нам до красавчика Макса, — хохотнула Даша.

Щёки Ани вспыхнули мгновенно, заливаясь пунцовым румянцем до корней волос.

— Вы мою сестру не трогайте! — прошипела Ксюша, резко подавшись вперёд. Вены на шее напряглись. — Две злючки ненормальные! Мы по-нормальному поинтересовались у одногруппника, что случилось, переживали за него!

— А тебе же сказали, что не стоит о нём волноваться, у него всё отлично! — Даша сделала резкий шаг вплотную к Ксюше, заставляя ту инстинктивно напрячься. Их взгляды сцепились, высекая искры. — Тебе сказали не лезть, вот и не лезь! — И ткнула Ксюшу пальцем в живот.

Вместо ответа Ксюша молча бросилась на Дашу. Всё произошло быстрее, чем Аня успела вскрикнуть. Профессиональный захват, подсечка — сказались годы уличных споров и один несостоявшийся разряд по самбо. Даша охнула, когда локоть Ксюши жёстко впечатался ей в солнечное сплетение, и рухнула на линолеум.

— Ах ты змеюка! — взвизгнула Глаша и, не раздумывая, запрыгнула Ксюше на спину, обвивая шею тонкими, но цепкими руками, пытаясь провести удушающий приём.

— Эй, девчонки! Вы чего?! — опешил Илюха, хватая Глашу за плечи и безуспешно пытаясь стащить её с подруги. Рюкзак съехал набок, больно ударив по пояснице.

Тут из-за угла мужского туалета, словно материализовавшись из кафельной стены, появился Феникс. Высокий, широкоплечий, в чёрном спортивном костюме.

Не говоря ни слова, он одной рукой сгрёб Глашу за шкирку и легко, будто куклу, переставил на пол. Второй — перехватил запястье Ксюши. Девушки замерли, растасканные по сторонам, как расшалившиеся котята.

Даша поднялась, шипя от боли и отряхивая колени. Увидев Феникса, она побледнела.

— Всё равно вас отчислят! — выплюнула она, глядя на Ксюшу. В глазах больше не было страха перед тренером, только чистая, незамутнённая ненависть. — У вас нет особого таланта.

— А у нас есть! — пискнула Глаша, прижимая ладонь к ушибленному горлу и сверкая глазами. — Мы особенные!

— И у Илюхи теперь тоже есть! — похвасталась Даша.

— Он теперь как и мы особенный! — закончила Глаша.

Феникс отпустил руку Ксюши — та тут же принялась растирать затёкшее запястье — и вместо этого схватил Глашу за руку. Хватка у него была железной.

— Так, понятно, — его голос звучал абсолютно спокойно, но от этого холода у Ани по спине побежали мурашки. — За мной. Обеих — к декану. За утро вы нарушили несколько пунктов устава.

— Эй, куда ты нас тащишь?! — возмутились подружки в один голос, внезапно перестав визжать и начиная упираться каблуками в пол. — А как же Ксюша?! Она первая полезла!

— Я не про драку, — Феникс даже не повернул головы, уверенно волоча сопротивляющихся девиц к лестнице. — Я про правило неразглашения. Молитесь, чтобы вас самих не отчислили за длинный язык.

Подружки моментально заткнулись. «Правило неразглашения» повисло в воздухе тяжёлым комом. Теперь оно касалось не только вчерашнего огня, но и этой утренней стычки. Страх оказаться исключёнными пересилил желание наговорить гадостей. Они лишь беспомощно переглянулись, прежде чем скрыться за поворотом лестничного пролёта.

В опустевшем коридоре стало слышно только мерное гудение ламп.

— Что за особый талант? — одними губами спросила Ксюша, осторожно поворачиваясь к Илюхе. Она боялась пошевелиться — вдруг невозмутимый громила вспомнит про них и вернётся.

Подошли Валюха, Валерка и Дима.

— Что у вас тут? — спросила Валюха, переводя взгляд с бледного лица Ани на растрёпанную Ксюшу.

— Ань, ты чего такая бледная? — спросил Валерка, заглядывая девушке в лицо.

— А ты что такая помятая? — усмехнулся Дима, разглядывая свежую ссадину на костяшках Ксюши. — Решили коридор перекрасить?

Тут пронзительно, спасительно громко заверещал звонок. Толпа студентов, до этого лениво слонявшаяся у расписания, единым потоком хлынула вверх по лестнице.

Илюха приобнял обеих сестёр за плечи, разворачивая их в сторону нужной аудитории — подальше от места разборок.

— Особый талант у нас у всех — влипать в неприятности, — хохотнул он, возвращая привычный беззаботный вид, хотя глаза оставались серьёзными. — А вы правда за меня переживали?

Сёстры разом кивнули, синхронно, как зеркальное отражение.

— Спасибо, — искренне сказал Илюха, сбавляя шаг у двери кабинета физики. — Я вам обязательно всё расскажу, честно. Но пока не могу. Иначе этот рыжий меня в порошок сотрёт.

Он кивнул в сторону лестницы, куда пять минут назад Феникс уволакивал отчаянно пытающихся сохранить достоинство Дашу и Глашу, и толкнул тяжёлую дверь, пропуская близняшек в аудиторию, наполненную запахом мела, озона и старого проекторного масла.

Глава 25. Создание платья

Вечером Макс не пришёл, и на следующий день тоже. Анна начала волноваться, осознавая, что скучает. Она ловила себя на том, что прислушивается к каждому скрипу половиц в коридоре и вздрагивает от каждого хлопка двери, надеясь увидеть знакомую фигуру в дверях аудитории.

Пришёл Саня и сказал, что у Макса началась практика. Как раз до бала должна закончиться. Затем он пригласил девушек искупаться на пруду. Аня извинилась, сказав, что нужно шить платье — и это была чистая правда, а не отговорка: ткань будто сама просилась в руки, обещая стать чем-то волшебным. Ксюша согласилась: Саша и вправду оказался отличным пловцом, и девушке хотелось научиться у него премудростям, чтобы в следующий раз не выглядеть как мешок с картошкой, пытающийся изобразить брасс.

Аня обрадовалась, что Макс про неё не забыл.

«Ну и хорошо, что не приходит… больше времени уйдёт на шитьё», — убеждала она себя, раскладывая ткань на кровати и любуясь тем, как она струится, словно жидкий свет. Но по ночам ей всё чаще снились его очаровательные карие глаза, полные загадки и огня, и