Жажда бессмертия. Том 11 - Морфиус

— То мы может заглянем к Изиргасту. — Закончила она. Ведь территории этого мира тоже были тут, недалеко. И мы даже были где-то на границах двух империй, в буферной зоне, отдыхая и восстанавливая силы.

— Нет. — Коротко, как вспышка огня, отрезала китаянка. Но дух не успокоилась.

— Почему? Потому что между федерацией и Единством существуют негласные правила, а следственно и с Изиргастом у нас статус-кво? — Вопрос был интересным. И для меня тоже. Ведь хоть инквизиторам и давали больше секретной информации, в том числе и про то, что Единство продалось миру Изиргаст, отправляя туда людей и дроидов, но вот информации о самом Изиргасте было мало. Могло статься и так, что и у Федерации с ними тайный мир. А что? Земле нужны были союзники. Нужен был тайный, спокойный тыл. И если за это нужно было платить жизнями слабаков или даже, что куда лучше, дроидами, Елена бы не отказалась от подобного. А будь я на ее месте? Как бы поступил я, предложи мне увеличить шансы на выживание человечества ценой всего десятка или сотни тысяч жизней?

— Между Федерацией и Изиргастом нет официального мира. — После долгого раздумья ответила Тинь. Есть дипломатические связи. Как и со всеми другими империями. — Отрыла она нам, в общем-то, логичную, но пока неизвестную информацию.

— Однако и с Единством и с их союзниками мы стараемся не накалять обстановку. Ибо такая вот провокация может порушить все. Потянуть за собой цепочку событий, после которой недавний взрыв завода покажется мелочью. — Тон инквизиторши становился все холоднее. Я даже заподозрил, что у нее есть концепт холода или что-то ментальное, хоть энергетически и не ощущал этого.

— К тому же Изиргаст могущественен. Он и раньше владел некоторыми технологиями, неизвестными ни нам, ни другим внешникам. Их цивилизация совместила магию и глубокий технологический подход. Так что соваться к ним опасно. А теперь у них есть и немало земных образцов. Такие поделки навроде бомбы с золотым песком у них точно есть. — Повернулась она уже ко мне.

— Тогда летим бить тварей. — Сразу же переключилась Нелл. И Тинь, пристально посмотрев на меня, ответила.

— Хорошо. Волю не черпать ни капли. Дух в чистом виде не расходовать. Всегда держать его запасы минимум на трети. — После чего встала на меч, удалясь в ту сторону, в которой, вроде как, должны были быть твари. Огромный прорыв. Они же служили источником ресурсов и даже металлов для Амон-Дорава. Ибо у некоторых видов панцири вбирали в себя много железа и чего-то еще. Этот же прорыв делил территории двух империй внешников и даже выплескивался на Землю. Вот только выход был где-то на территории Единства, а потому мы спокойно могли обрубить корешок. И тем самым «спасая» население враждебной империи от опасности. Ну и от ресурсов, естественно.

Полет через десяток локусов был простым. Да и мало что могло сделать его сложным для трех владык и осколков. Только пару раз мы уничтожали отряды Амон-Дорава. Допрашивали их. Я упражнялся в ментальных способностях. Личных, пытаясь сломать волю потоками ментальной ци, ну и в умениях, ментальном сгустке и обыске души. Так что после извлечения информации даже мастера почти всегда умирали.

Меня это не радовало. Одно дело упиваться кровью в пылу сражения, рвя кого-то на части, рассекая клинком и распыля в кровавые ошметки. Это я мог себе позволить. Но пытками и страданиями пленников я не упивался, несмотря на наличие концепта боли. Хотя, наверное, я мог бы развивать тот и через страдания других. Через стоны медленно умирающих и посаженных на кол. Но мой путь боли, заложенный Гаем, был совершенно иным.

Наконец, за одним из порталов нас встретили твари. Слабые, разрозненные. На них тут охотились. И охотники были тут же. От горизонта до горизонта тянулись отряды, что выкашивали добычу сплошным строем. И в их действиях чувствовался давно отработанный порядок. Большинство, конечно, были внешниками. Больше половины. Но там и тут взгляд выцеплял и землян, которые тут и должны были быть, фармя ресурсы для своих господ. Внешники же их защищали, помогали, сводили смертность к минимуму, хотя и не притаскивали раненых тварей на блюдечке. Ведь так благословение Неба покинет охотников быстрее. Я не ощущал к ним ненависти. Хоть и готов был без колебаний убить тут всех, чтобы лишить пришлых ресурсов. А вот от Тинь, неожиданно, полыхнуло яростью. Она ненавидела предателей. Впрочем, тем уже повезло. Мы хоть и позволили себе уничтожить отряды ранее, но сейчас соблюдали режим скрытности. Нашу невидимость пятого этапа, пускай и чудовищно прожорливую, мастера не могли засечь. А нападать на них сейчас, когда враги уже должны были быть на взводе, готовя сильнейших владык, было нецелесообразно. А потому просто под невидимостью достигли следующего мира, где концентрация монстров возросла.

— Мало. Летим дальше. — Приказала Тинь. И нам пришлось поплутать, ища портал вглубь территорий бездны. Несколько шаров вели в схожие локусы. Но наконец мы отыскали кроличью нору и на самое дно.

— Можно охотиться. — Наконец заяивла китаянка, пока я разглядывал внизу совершенно иной мир. Удивительный и бесконечно чуждый. Ранее твари хаоса казались воплощением всеобщего уничтожения. Они убивали все, оставляя за собой выжженные пустоши. Хотя чаще всего я видел те миры уже после бомбардировок. И все это вызывало подсознательное отторжение. Желание уничтожить заразу, что является угрозой для всего сущего. Сейчас же внизу расстилался целый мир. Мир бездны.

— Красиво… — Заметил я, пораженный картинами. И Пока Нелл устремилась вниз, начиная геноцид, Тинь зависла рядом.

— Да. В этом что-то есть. — Согласилась она. — Бездна не просто уничтожает. Она терроформирует. Из допросов внешников мы выяснили, что там, внизу, через тысячи локусов, все заражено бездной. И вместе с тем там живут люди. А тварей даже почти нет. Вывод напрашивается простой. И те орды, что сметают все на пути, и даже вот такие вот миры, кишащие жизнью, лишь промежуточные стадии. Лишь куколки или даже личинки, что затем превратятся в бабочку. А, возможно, стадий куда больше чем три. Их могут быть десятки.

С минуту мы висели молча. Я даже кинул во все стороны десятки сфер восприятия, что опускались в заросли, позволяя рассмотреть величественные картины. Исполинские стволы чего-то странного, бесконечно далекого от привычных деревьев, похожие скорее на инопланетные кораллы, вздымались на сотню метров. Среди них бурлила жизнь. Чуждая, уродливая, но теперь уже не стремящаяся превратить все в пустыню. Видовой состав тоже изменился. Растений и мхов стало в тысячи раз больше по количеству видов. И более того, во многих стеблях, травинках,