Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

тебе не придется, пережить того, что я переживаю, и это меня сильно утешает. Можно жить в плохих условиях, можно много работать, но дело не в этом, – дело в страшной зависимости от дикарей.

Если ты меня больше не увидишь, о тебе позаботится Стеша. Она мне это обещала. А может, и папка наш жив.

Я тебя хорошо знаю, я знаю, что ты хорошая девочка, что ты сможешь найти правильный путь в твоей жизни. Но помни, всегда помни, что твою маму били, понимаешь – били по лицу и по голове. Пусть это укажет тeбe то, что ты должна делать. Как мне хочется вылить на тебя всю мою любовь, милая моя девочка! Поцеловать тебя бы еще раз! Стеша очень хорошая, она мне во многом помогла. А здесь, ты даже не можешь себе представить, что значит настоящая дружба.

Ната, знай, что, когда нас в темноте гонят нa завод, я всегда думаю, что ты, моя девочка, может быть, сейчас крепко спишь и тебе снятся хорошие сны.

Не уступай в жизни, не грусти у тебя еще много впереди, тебя еще ждет счастье. Целую мои любимые глазки. Думаю, что скоро увидимся. Но как это трудно! Я не знаю, доедет ли Стеша, она в очень плохом состоянии. Страшная мысль меня иногда пугает: может, немцы уже набирают двенадцатилетних, и тогда ты можешь попасть. Нет, такого несчастья не будет. Мы увидимся, мы обязательно увидимся, моя дочурка. Пиши мне чаще, письма пропадают, и я их от тебя очень редко получаю. Твоя любящая тебя мама».

(Письмо от матери Наташе В.)

Ф. М-1. Оп. 32. Д. 182. Л. 4—26.

№ 2 Советские женщины-военнослужащие в немецком плену

Сколько женщин-военнослужащих Красной Армии оказалось в немецком плену, неизвестно. Однако немцы не признавали женщин военнослужащими и расценивали их как партизан. Поэтому, по словам немецкого рядового Бруно Шнейдера, перед отправкой его роты в Россию их командир обер-лейтенант Принц ознакомил солдат с приказом: «Расстреливать всех женщин, которые служат в частях Красной Армии». Многочисленные факты свидетельствуют о том, что этот приказ применялся на протяжении всей войны.

В августе 1941 г. по приказу Эмиля Кноля, командира полевой жандармерии 44-й пехотной дивизии, была расстреляна военнопленная – военный врач.

В г. Мглинск Брянской области в 1941 г. немцы захватили двух девушек из санитарной части и расстреляли их.

После разгрома Красной Армии в Крыму в мае 1942 г. в Рыбацком поселке «Маяк» недалеко от Керчи в доме жительницы Буряченко скрывалась неизвестная девушка в военной форме. 28 мая 1942 г. немцы во время обыска обнаружили ее. Девушка оказала фашистам сопротивление, кричала: «Стреляйте, гады! Я погибаю за советский народ, за Сталина, а вам, изверги, настанет собачья смерть!» Девушку расстреляли во дворе.

В конце августа 1942 г. в станице Крымской Краснодарского края расстреляна группа моряков, среди них было несколько девушек в военной форме.

В станице Старотитаровской Краснодарского края среди расстрелянных военнопленных обнаружен труп девушки в красноармейской форме. При ней был паспорт на имя Михайловой Татьяны Александровны, 1923 г. Родилась в селе Ново-Романовка.

В селе Воронцово-Дашковское Краснодарского края в сентябре 1942 г. были зверски замучены взятые в плен военфельдшера Глубокова и Ячменева.

5 января 1943 г. неподалеку от хутора Северный были захвачены в плен 8 красноармейцев. Среди них – медицинская сестра по имени Люба. После продолжительных пыток и издевательств всех захваченных расстреляли.

Переводчик дивизионной разведки П. Рафес вспоминает, что в освобожденной в 1943 г. деревне Смаглеевка, в 10 км от Кантемировки, жители рассказали, как в 1941 г. «раненую девушку-лейтенанта голую вытащили на дорогу, порезали лицо, руки, отрезали груди…».

Зная о том, что их ожидает в случае плена, женщины-солдаты, как правило, сражались до последнего.

Часто захваченные в плен женщины перед смертью подвергались насилию. Солдат из 11-й танковой дивизии Ганс Рудгоф свидетельствует, что зимой 1942 г. «…на дорогах лежали русские санитарки. Их расстреляли и бросили на дорогу. Они лежали обнаженные… На этих мертвых телах… были написаны похабные надписи».

В Ростове в июле 1942 г. немецкие мотоциклисты ворвались во двор, в котором находились санитарки из госпиталя. Они собирались переодеться в гражданское платье, но не успели. Их так, в военной форме, затащили в сарай и изнасиловали. Однако не убили.

Насилию и издевательствам подвергались и женщины-военнопленные, оказавшиеся в лагерях. Бывший военнопленный К.А. Шенипов рассказал, что в лагере в Дрогобыче была красивая пленная девушка по имени Люда. «Капитан Штроер – комендант лагеря, пытался ее изнасиловать, но она оказала сопротивление, после чего немецкие солдаты, вызванные капитаном, привязали Люду к койке, и в таком положении Штроер ее изнасиловал, а потом застрелил».

В шталаге № 346 в Кременчуге в начале 1942 г. немецкий лагерный врач Орлянд собрал 50 женщин врачей, фельдшериц, медсестер, раздел их и приказал нашим врачам исследовать их со стороны гениталий – не больны ли они венерическими заболеваниями. Наружный осмотр он проводил сам. Выбрал из них 3 молодых девушек, забрал их к себе «прислуживать». За осмотренными врачами женщинами приходили немецкие солдаты и офицеры. Немногим из этих женщин удалось избежать изнасилования.

Особенно цинично относились к женщинам-военнопленным лагерная охрана из числа бывших военнопленных и лагерные полицаи. Они насиловали пленниц или под угрозой смерти заставляли сожительствовать с ними. В шталаге № 337, неподалеку от Барановичей, на специально огороженной колючей проволокой территории содержались около 400 женщин-военнопленных. В декабре 1967 г. на заседании военного трибунала Белорусского военного округа бывший начальник охраны лагеря А.М. Ярош признался, что его подчиненные насиловали узниц женского блока.

В лагере военнопленных Миллерово тоже содержались пленные женщины. Комендантом женского барака была немка из немцев Поволжья. Страшной была участь девушек, томившихся в этом бараке:

«Полицаи часто заглядывали в этот барак. Ежедневно за пол-литра комендант давала любую девушку на выбор на два часа. Полицай мог взять ее к себе в казарму. Они жили по двое в комнате. Эти два часа он мог ее использовать, как вещь, надругаться, поиздеваться, сделать все, что ему вздумается.

Однажды во время вечерней поверки пришел сам шеф полиции, ему девушку давали на всю ночь, немка пожаловалась ему, что эти “падлюки неохотно идут к твоим полицаям”. Он с усмешкой посоветовал: “А ты тем, кто не хочет идти, устрой “красный пожарник”. Девушку раздевали догола, распинали, привязав веревками, на полу. Затем брали красный горький перец большого размера, выворачивали его и вставляли девушке во влагалище. Оставляли в таком положении до получаса. Кричать запрещали. У многих девушек губы были искусаны – сдерживали крик, и после такого наказания они долгое время не могли двигаться.

Комендантша, за глаза ее называли людоедкой, пользовалась неограниченными правами над пленными девушками и придумывала и другие изощренные издевательства. Например, “самонаказание”. Имеется специальный кол, который сделан крестообразно, высотой 60 сантиметров. Девушка должна раздеться догола, вставить кол в задний проход, руками держаться за крестовину, а ноги положить на табуретку и так держаться три минуты. Кто не выдерживал, должен был повторить сначала.

О том, что творится в женском лагере, мы узнавали от самих девушек, выходивших из барака посидеть минут десять на скамейке. Также и полицаи хвастливо рассказывали о своих подвигах и находчивой немке».

Женщины-военнопленные содержались во многих лагерях. По словам очевидцев, они производили крайне жалкое впечатление. В условиях лагерной жизни им было особенно тяжело: они, как никто другой, страдали от отсутствия элементарных санитарных условий.

Посетивший осенью 1941 г. Седлицкий лагерь К. Кромиади, член комиссии по распределению рабочей силы, беседовал с пленными женщинами. Одна из них, женщина-военврач, призналась: «…все переносимо, за исключением недостатка белья и воды, что не позволяет нам ни переодеться, ни помыться».

Группа женщин-медработников, взятых в плен в Киевском котле в сентябре 1941 г., содержалась во Владимире-Волынском— лагерь офлаг № 365 «Норд».

Медсестры Ольга Ленковская и Таисия Шубина попали в плен в октябре 1941 г. в вяземском окружении. Сначала женщин содержали в лагере в Гжатске, затем в Вязьме. В марте при приближении Красной Армии немцы перевели пленных женщин в Смоленск, в дулаг № 126. Пленниц в лагере находилось немного. Содержались в отдельном бараке, общение