Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

Евдокия Сердюкова, Татьяна Гуртовая. Любовь к жизни, стремление встретиться во что бы то ни стало с детьми придали им силы. Несколько дней Зинаида Мажарова и Евдокия Сердюкова скрывались в заброшенном сарае. Здесь их обнаружил угнанный в неволю русский паренек.

По ночам он им приносил хлеб, картофель – все, что удавалось, достать у хозяина, где он работал. Вскоре их освободили советские войска. И жены офицеров вернулись на родину. Они начали поиски своих детей. Оказалось, что они проделали тот же путь в Германию, что их матери в августе 1944 года. Началась переписка, матери посылали письма в многочисленные города Западной и Восточной Германии. И после настойчивых поисков им удалось напасть на след.

Вначале, казалось бы, все так просто: раз нашлись дети и живы их родители, раз у них имеется Родина, надо быстрее вернуть детей семьям. Но потребовалась длительная переписка советских офицеров по делам репатриации с английскими оккупационными властями в Германии. Англичане не хотели вернуть детей, стремясь превратить их в сирот, не имеющих не только родителей, но и Родины.

Зинаида Мажарова и Елена Рахвалова обращаются с открытым письмом к президенту английского Красного Креста лорду Вултону.

Они писали, что отцы детей, которых задерживают в приюте, смело сражались с фашистами. Некоторые из них погибли, другие вернулись с победой домой. Они просили без промедления вернуть детей не Родину.

В ответ пришла формальная отписка заместителя лорда Вултона, некоего генерал-майора, который даже не удосужился отчетливо поставить подпись. Этот бездушный генерал Икс сообщил, что, к сожалению, Британский Красный Крест не имеет возможности помочь в этом деле. Потребовался настойчивый громкий протест советской и международной общественности, чтобы принудить англичан отпустить детей на Родину.

Однажды Мажарова получила телеграмму из Берлина следующего содержания: «Ваш сын Владимир взят нами у англичан и находится в нашем детском доме. В ближайшее время будет доставлен Вам домой. Сообщите Рахваловой, что ее сын Виктор также нами взят у англичан и находится в нашем детском доме». Под телеграммой стояла подпись генерал-майора Юркина. Немного позднее радостные телеграммы пришли к Татьяне Савишне Гуртовой, к Марии Мухаммедовой, к Евдокии Сердюковой. Когда московский экспресс доставил в Ригу детей, каждая из матерей взяла на руки именно своего ребенка. Материнское сердце не обмануло.

Дети, о которых мы вели речь, стали взрослыми молодыми людьми.

Большой ценой было завоевано их счастье на жизнь, на радость труда.

16 февраля 1965 г. Ямщиков Б.М.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 89. Л. 64–69. В/часть 03080.

Эпилог

…Я сожалел, и не напрасно:

Как жаль, что не хватает сил,

Таланта, гения Некрасова,

Таких стихов, что он творил,

О русской женщине прекрасной,

Ее душевной чистоте,

Ее судьбе, в веках несчастной,

О силе, ловкости в труде.

Недостает нам и сегодня

Поэм, полотен, песен, од,

Чтоб подвиг женщин из народа

Будил и звал всегда вперед…

1949 г.

Участник Великой Отечественной войны

А.А. Куманев.

(Из книги «Жизни жажда». Н. Новгород, 2002. С. 44.)

Приложение

№ 1 Письма женщин из фашистcкой Германии

«Дорогие отец, мать и сестрички! Пишу вам это письмо из далекой Германии. Пошла; я тогда в комендатуру на перерегистрацию, но меня обманули, никакой перерегистрации и не было. Просто это придумали, чтобы послать людей в свою империю. Я была в одном платье и стала просить, чтобы меня отпустили домой за одеждой. Офицер обещал отпустить на следующий день, а я глупая, поверила. Спали в старой бане, ночью нас разбудили и приказали выйти. Я увидела много вооруженных людей. Скоро нас повели и посадили в вагоны».

(Из письма Лизы Бурак к родителям)

«Теперь я работаю у одного хозяина. У него 8 коров, 3 свиньи, 30 кур. Коров на пастбище не пускают. Надо всем им приносить травы. Кошу три раза в день. Свиней тоже надо кормить три раза в день. А сколько возни с курами и цыплятами! Да еще от коров и свиней вычищаю три раза в день навоз. Встаю в пять утра, топлю плиту, готовлю кушать для хозяйской семьи, а потом иду на поле работать. Мамочка, одной посуды сколько надо пepeмыть! А суббота придет, надо полы мыть. У хозяина пять комнат и большой коридор.

Мамочка, сообщаю тебе, что волосы я срезала, нет времени за ними ухаживать.

Неужели мы никогда не встретимся? Целую, ваша Нюша».

(Письмо Ани П. к родителям)

«…Теперь я в городе Лигниц. Работаю в прислугах. Паша и Шура тоже у хозяина, только они в ресторане работают. Приехали мы сюда 2 ноября. Нас разбирали, как скотину. Как овец, отделяли на хороших и на плохих.

5 ноября я была у девчат. Мы поделились своим горем.

Мама, теперь напишу вам, как мне тут живется. Буду писать все подробно. Работа у меня тяжелая, целый день на ногах, не присаживаясь. Все делаю стоя, даже ем стоя. Встаю я в половине седьмого. Накрываю посуду на стол для завтрака. Мне дают чашку черного кофе и кусок хлеба, помазанный повидлом так, для вида. Когда выпью этот кофе, я убираю со стола, топлю печки в комнатах, убираю комнаты, мою посуду, чищу картошку. Потом иду вниз за углем. Нужно нести ящик с углем на четвертый этаж. Мамочка, как тяжело нести. Потом я режу капусту, после чего мою полы. Вымыв полы, я выношу воду из ванны. После этого я уже не могу ходить – подкашиваются ноги. Мамочка, как подумала обо всем том, так слезы полились, и я не могу писать. Как мне тяжело на сердце! Я сдерживаю рыдания, чтоб не услышали хозяева. В обед дают мне картошку и капусту, да такую, что я, как взгляну на нее, так меня тошнит. И без хлеба. Уберу со стола, помою посуду, перетру мебель. Тогда заставляют стирать, а мне это уж совсем тяжело. К вечеру опять чищу для них картошку, накрываю на стол. Вечером мне дают такую же картошку, как в обед, и кусочек хлеба, такой маленький, как мой мизинец, да еще стакан чая. Так что я ложусь спать голодная. После их ужина я мою посуду и опять иду за углем. Ложусь я в 0 часов. А выходного у меня не бывает. Мамочка, как хочется мне захворать! Потому что иначе я никогда домой не вернусь. Каторга здесь мне навеки. Если я не заболею, то придется мне умирать рабою. Мамочка, когда мы только приехали, мы встретили людей, которые похожи были на мертвецов, вставших из гроба. Все они больные или сердцем, или катаром желудка, или еще чем-нибудь. Одна тетя к нам подошла, согнувшись, она не могла сгибать ног, чтобы переступать. Она нам рассказала, что работала у пана, пока была здорова, а когда заболела, то eе отправили в больницу. А теперь она не нужна ни пану, ни на фабрику. Мы думали, что ей больше 70 лет, а ей только 37. Такая она старая и сгорбленная. Счастливы те, кто с дороги сбежал. Прощайте, мама, пишите письма, может, хоть одно дойдет до меня. А может… Может, и маму мою забрали. Ох, как у меня при этой мысли сердце защемило и слезы полились! Тогда, тетя Настя, вы будете мне за родную маму. Напишите мне письмо, чтобы я знала, что мое письмо долетело до вac. Но про то, что может не быть мамы, я не хочу и думать – у меня и так не высыхают от слез глаза.

Мамочка, вы за меня не волнуйтесь и не плачьте, может, я заболею и вернусь. Сейчас я еще не очень больная. Нам позволено писать два письма в месяц; может, вы хоть одно получите. Как мне грустно, когда я гляжу, как ихние дети греются на солнце, смеются, а я о себе думаю, и слезы льются из глаз. Могла бы я около своей мамочки