Сердце Молнии - Йона

Нужно было подняться. Найти её. Узнать, что с ней.

Но удар тишины выбил из него последние силы.

Оин отполз к стене. Забился в тесное пространство между постелью и комодом, где снова по привычке потянулся к связи.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Он сам сделал это.

Сам произнёс слово.

Решиться на это оказалось совсем не тем же самым, что выдержать последствия.

В голове уже теснились вопросы: почему он жив? где он? жива ли она? чьё сердце теперь питает Древо? что происходит? почему он заперт?.. Но один за другим они начали терять форму и гаснуть.

Он не хотел знать.

Не хотел думать.

Не хотел чувствовать пустое место внутри, где раньше неизменно находил её.

Так и застыл. Словно удар тишины вышиб из него не только силы, но и душу.

Таким Рюна его и застала.

Она что-то проговорила. Не получив ответа, вздохнула, прошла к низкому столику возле кровати и что-то поставила на него. Затем осторожно приблизилась.

— Эй. Арнар?

Оин не шелохнулся. Сознание застряло где-то далеко от тела, не посылая сигнала пошевелиться. Рюна казалась далёкой, словно он смотрел на неё через перевёрнутый окуляр. Она неловко мялась, стоя перед ним, пока не присела рядом на пол и не принялась обрабатывать его разбитые костяшки.

Он ничего не чувствовал.

Чтобы хоть как-то растормошить его, Рюна взялась пересказывать все последние события, начиная с момента, когда грозовые воины прибыли в храм и спасли их от произвола Фиела, а Тэйрен, кто бы он ни был, помог Саю отнять Оина от Древа, чтобы оно не вытянуло последнюю каплю шиёсо. И заканчивая наказанием Сиенитов.

Рюна сделала паузу, ожидая вопроса.

Оин не спросил, как так вышло, что он всё ещё дышит.

Рэйна жива.

Больше ничего не имело значения.

Не дождавшись отклика, Рюна продолжила:

— Тебя спас твой амулет. Старейшины считают, он был зачарован кем-то очень могущественным.

Вот, значит, как. Чутьё…

Мысли нехотя сдвинулись. Оин вспомнил, как сила Древа втянула кулон в разлом ствола, намотав шиёсо на камень, словно зелёную нить на красное веретено.

— Он и сейчас там, в Древе, — сказала Рюна. — Но это временная мера. Надолго его не хватит, ведь амулет не может восполнять шиёсо. Отец надеется, что Закон заставит Сиенитов оставить их Шэйна Аэл, как возмещение за то, что натворил Фиел. Раньше, чем Древо поглотит остатки шиёсо Райдена.

Она умолкла, ища что-то в его пустых глазах. Какой-то отклик.

— Мне понравилась твоя сестра, арнар, — сказала она вдруг. — Дэйзи, да? Только вы совсем не похожи. Как думаешь, что бы она сказала, узнав, что ты вот так сдался?

Сдался…

Неужели после всего он ещё не заслужил покоя?

Оин медленно моргнул. А Рюна всё говорила и говорила. Он с запозданием понимал, о чём речь. Мысли вязли, как в тумане.

Эйден, значит, ушёл с Дэйзи. Хорошо.

Хоть что-то… хорошее.

Рюна закончила с его рукой и насупилась, не зная, чего бы такого предпринять, чтобы расшевелить его. Так и не придумав, она вскочила и воскликнула:

— Вот что я тебе скажу, арнар: радовался бы, что выжил! Тебе страшно повезло, что в своём естестве ты оказался простым нао. Будь ты скроен как должно, а твоё шиёсо сплетено с душой, сила Древа вырвала бы её из тебя прямо с сердцем! А ты вон — жив. И раскис тут, как какой-то… какой-то…

Она не смогла подобрать слово и снова насупилась, видя, что речь не возымела эффекта.

Оин не шелохнулся даже когда она ушла. Так и остался в углу, подпирая затылком стену, наблюдая, как полоса света перемещается по стене. Пока сам не провалился в темноту.

Негромкий звук заставил его снова открыть глаза.

Очнулся он уже в постели — кто-то позаботился о нём, пока он пребывал в забытьи. За окном стояло новое утро. Рюна поставила на столик рядом миску с горячей кашей и кружку воды.

Голод Оина не беспокоил.

— Она хоть знает, что я?..

— Что ты жив? Знает.

Несколько произнесённых слов вытянули из него последние силы. Он перевернулся на другой бок и сразу уснул.

Его лихорадило. Сон то вяз в тяжёлой темноте, то выталкивал его в жар и ломоту — в яму кишащих мыслей.

Когда Оин снова почувствовал себя в сознании, было по-настоящему темно. Вечер это был или ночь, того же дня или другого — он не знал. Просто лежал неподвижно, не понимая, что именно выдернуло его из сна, пока не понял, что рядом есть кто-то ещё.

Он повернул голову. Со лба соскользнуло что-то прохладное и влажное.

— Рэйна?

— Это я.

Рюна управилась со светляком в лампадке, подпихнув его пальцем, чтобы засиял, поставила её на столик и вернула прохладный компресс на лоб Оина.

Он вспомнил, что его разбудило: мысль, которую он пронёс сквозь неприятный, спутанный сон.

— Она не пришла…

— Отец запретил Рэйне приближаться к тебе, — сказала Рюна. — Она будущая наир и должна подчиняться.

— Ясно, — прохрипел он.

— Слушай, арнар, ты должен уяснить: слово наира здесь — закон.

Оин закрыл глаза.

Конечно… Как он мог забыть про законы и долги. Всё, что изначально стояло между ними, осталось на месте. Только раньше между этим была ещё невидимая упрямая нить, которая тянула их друг к другу вопреки всему. А теперь от неё ничего не осталось.

Та, за которой он последовал сюда и ради которой шагнул в пасть смерти — потому что так было проще, чем дышать без неё — никогда бы не отступила так послушно только потому, что ей велели. Если бы действительно хотела его увидеть…

Он откинул одеяло и сел, уперевшись рукой в колено. Порыв выбраться из постели и потребовать встречи с Рэйной остановила слабость. Неясно, что так подкосило его: встреча с Древом или обычная простуда. Но чувствовал он себя крайне паршиво.

— Будешь есть, арнар?

— У меня есть имя.

— Для меня ты всё равно арнар.

— Ва мири, Рюна, — донёсся из коридора ровный голос Сая.

Оин заметил, что молодой Сиенит, теперь его верный сторож, всегда маячит снаружи хмурой тенью. Он и сейчас показался там. Барьер не должен был пропускать звуки из комнаты. Должно быть, Сай почувствовал что-то через связь, раз вмешался.

— О’сме дан ва Рэйна-вей, — проговорил он и снова скрылся из виду.

Дан ва Рэйна…

Так ли это теперь?

Оин помотал головой. Он был жив. Рэйна тоже.

И между ними — ничего.

Пусто.

Только ещё один шрам.

Он покосился на столовый нож на столе возле тарелки. Рюна заметила это, осторожно