Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

проходимым; туда я и направил свою лошадь. Вершинное плато, на котором я находился, было ровным, поэтому я снова приобрел преимущество. Теперь я скакал под гору, где имелась похожая на настоящую естественная скалистая дорога. Я быстро продвигался по ней вперед.

Где-то надо мной раздался громкий крик мелека. Был ли это крик недовольства оттого, что я ускользаю? Или крик предостережения? Я скакал вперед, за мной — осторожно мелек.

Местность становилась все сложнее. По правую руку скала круто шла вверх, по левую — падала отвесно вниз, и при этом тропа становилась все уже. Моя лошадь была привычной к ущельям после гор Шаммар, поэтому она не боялась и шла дальше шагом осторожно и медленно, хотя в ширину тропа была не больше двух футов. Местами она становилась шире, и, увидев перед собой изгиб тропы, я понадеялся, что дальше дорога будет более удобной. Но у поворота лошадь остановилась без моей команды. Перед нами была пропасть глубиной во много сот футов.

Я находился в ужасном положении. Двигаться вперед я не мог, повернуть — тоже, а за моей спиной прислонился к скале мелек. Вероятно, он знал эту местность, потому что соскочил с коня и следовал за мной пешком. За ним шли несколько его людей.

Я, правда, мог слезть со своего коня и повернуть обратно, оставив его в безвыходном положении, но тогда я бы потерял своего превосходного верхового. Поэтому я решил отважиться на невозможное. Ласково заговорив с конем, я велел ему идти назад. Он послушался и с невероятной осторожностью начал пятиться назад, посапывая и дрожа. Если у него сейчас закружится голова, то мы обрушимся в пропасть. Но успокаивающий и вселяющий бодрость тон моего голоса, казалось, придал ему уверенности. Хоть дело шло и медленно, но все же мы шаг за шагом пришли к тому месту, которое было вдвое шире, чем в самом узком месте тропы.

Я дал вороному отдохнуть. Мелек поднял ружье.

— Стой! Иначе — стреляю! — крикнул он мне.

Что мне было делать? Если лошадь испугается выстрела, она может рухнуть вместе со мной в пропасть. Или на нас обрушится лавина щебня. Оставаться на месте я, естественно, не мог. Поэтому я решил выстрелить первым. Если вороной увидит, что я готовлюсь выстрелить, он, вероятно, не испугается.

Кстати, расстояние между мной и мелеком было настолько велико, что я мог не опасаться его пули. Тем не менее, даже если пуля в нас не попадет, это испугает лошадь. Поэтому я повернулся в седле, прицелился и закричал:

— Уйди! Иначе я в тебя выстрелю!

Мелек засмеялся и возразил:

— Ты, вероятно, шутишь. Так далеко пуля не летит.

— Я сделаю дырку тебе в тюрбане!

Я вскинул ружье и громко щелкнул курком, чтобы лошадь подготовилась к выстрелу. Затем я прицелился и выстрелил и тотчас же обернулся. Это было излишней предосторожностью, так как лошадь стояла смирно. За мной раздался крик, и, когда я обернулся, мелек исчез. Я было забеспокоился, что застрелил его, но скоро заметил, что он только удалился на безопасное расстояние.

Я снова зарядил ружье и повел лошадь назад по тропе. В течение всего этого времени собака вела себя тихо. Она все время была на некотором расстоянии от лошади, как будто чувствовала, что не должна мешать ни звуком, ни движением.

Прошло много времени, пока мы не достигли места, где снова могли отдохнуть. Площадка была примерно пяти локтей в длину и четырех футов в ширину.

Стоило ли мне попробовать? Может быть, лучше все свершить за одно мгновение, чем мучиться часами? Я прижал вороного к скале так, чтобы он мог оглядеть сзади тропу. Затем… Боже милостивый, помоги! Я пришпорил лошадь, поднял на дыбы и рывком повернул ее кругом.

Целое мгновение ее передние копыта парили над пропастью, затем они обрели прочную опору; опасный разворот удался. Лошадь дрожала всем телом, понадобилось немало времени, чтобы можно было двигаться на ней дальше.

Возблагодарим Господа! Мы быстро проехали по опасной тропе, затем, однако, я был вынужден остановиться. На незначительном расстоянии от меня стоял мелек примерно с двадцатью людьми. Ружья всех были направлены на меня.

— Стой! — приказал он мне. — Как только ты схватишься за оружие, я стреляю!

Сопротивление было бессмысленно.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— Слезай с коня! — сказал он.

Я слез.

— Сложи свое оружие! — приказал он дальше.

— Этого я не сделаю.

— Тогда мы тебя застрелим!

— Стреляйте!

Они не выстрелили, посовещались друг с другом, и затем мелек сказал:

— Эмир! Ты пощадил меня, я тоже не хочу тебя убивать. Пойдешь за нами добровольно?

— Куда?

— В Лизан.

— Да. Только если ты мне оставишь то, чем я владею.

— У тебя ничего не отнимут.

— Ты клянешься?

— Я клянусь!

Я поскакал к ним, держа на всякий случай револьвер в руках, чтобы быть готовым ко всяким хитростям. Однако мелек протянул мне руку и сказал:

— Эмир! Ты пережил неприятные минуты?

— Да, на самом деле было страшно.

— И тебя не покинуло мужество?

— Тогда я бы пропал. Но Господь меня защитил!

— Я твой друг.

— И я твой друг.

— Тем не менее ты мой пленник, потому что ты поступил по отношению ко мне как враг.

— Что ты будешь делать со мною в Лизане? Посадишь меня в тюрьму?

— Да! Правда, если ты мне обещаешь, что не убежишь, то ты сможешь жить у меня как гость.

— Я сейчас ничего не обещаю. Позволь мне подумать.

— У тебя есть на это время.

— А где твои остальные воины?

Он улыбнулся с явным превосходством и отвечал:

— Господин! Твоя мысль была умна, но тем не менее я ее отгадал.

— Какая мысль?

— Ты подумал, я посчитаю, что бей из Гумри поскачет в эти горы, которые он так же хорошо знает, как и я. Он знает, что здесь ему не уйти от погони.

— Какое это имеет отношение ко мне?

— Ты хотел сбить меня с толку. Я последовал за тобой, потому что я все равно поймаю бея и одновременно хочу поймать и тебя. Со мной не все мои люди; остальные образовали две группы и скоро нагонят беглецов.

— Они будут защищаться, — возразил я.

— У них нет оружия.

— Они побегут через лес.

— Бей слишком гордый, чтобы оставить лошадь, на которой еще можно скакать. Ты напрасно подвергал себя опасности и напрасно ранил и убивал наших лошадей. Идем!

Мы ехали обратно той же дорогой. Там, где я поворачивал с главной долины в боковую, стояли несколько всадников.

— Ну как? — спросил их мелек.

— Мы