Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

объектом. А уже Фихте показал, что такого нет и быть не может. Короче говоря, гносеологии нет, поскольку нет индивида, взаимодействующего с объектом. И поэтому нет и не может быть никакой теории познания. Я бы мог сказать это иначе: не может быть теории познания, поскольку в мире человеческой деятельности нет познания.

Итак, эта картинка объясняет нам, как все обстоит…

Мы принимает такую онтологическую картинку, чтобы двигаться дальше. Есть методология как сфера деятельности и работы. Есть логика как методика мышления. Есть совокупность методологических дисциплин, научных дисциплин, включающих и теорию мышления. Гносеологии нет вообще.

Итак, можно показать, что весь смысл гегелевского принципа тождества сюда целиком ложится. Потому что можно показать, какие именно осмысления задавали формулы тождества. Поэтому утверждается, что в этой картинке Гегель снят.

На этом я закончил последнюю, четвертую часть, которую я излагал для того, чтобы мы твердо знали, во-первых, что вопрос о том, как друг с другом связаны логика, методология, диалектика и прочие тому подобные вопросы, давно решен. Обсуждать его нечего. Я рассказал, как он решен. Во всяком случае, это наша рабочая гипотеза, из которой мы будем исходить, если это будет нужно. Но вообще-то это и не нужно, ибо мы обсуждаем, повторяю, не их содержание, нельзя вставать с ними в один ряд. А надо обсуждать смысл их работы и объяснять, что, как и почему они делали.

Костеловский: У меня недоумения. Мне говорят, что логика — методика. Говорят, что логика есть там в жизни. Хорошо. Но когда после этого говорят, что не может быть логики как науки, то почему?

Если мы определили, что логика — это методика, то зачем нам теперь совсем другие по природе подразделения называть тоже «логикой»?

Ассимилируемая (во внешней части методологии) логика — это прошлые представления. Я предполагал, что все с этой схемой знакомы и мне достаточно ее напомнить.

— А если представить логику не как методику, а как практическую деятельность, то ведь, согласно схеме методологической кооперации, можно построить науку логику?

Нет, нельзя. Всё есть практические деятельности. Вы можете под определенным углом зрения в универсуме деятельности всё рассматривать как практические деятельности.

Костеловский: Так это взгляды или логическая деятельность?

Какая разница? Это логическая деятельность. Но не людей как таковых, а логическая деятельность, рассматриваемая как практика особого рода — в рамках обсуждаемого сейчас вопроса. Для обеспечения воспроизводства этой практики нужно иметь для нее свою методику, свою историю и свою науку (имелась в виду эта известная схема). Но, во-первых, ведь этот «хвост» должен действительно надстраиваться. Потому что иногда происходит не так, а строится методика-штрих, и над ней начинает все надстраиваться… А дальше вопрос в том, куда это все попадает. Ведь методология начинает свою работу с того момента, когда такие организмы уже сложились и их нужно организовать. Можно рассматривать гегелевскую попытку как попытку освоить эту науку, сложившуюся над традиционной логикой, и ее вырастить.

Эти формы методики, истории и науки всегда рефлексивны по отношению к этой практике. А поэтому должен действовать принцип соответствия единиц практики единицам рефлексии. И если здесь традиционная логика, как она, скажем, была у Канта — суждения, умозаключения и прочее, то дальше в науке не может возникнуть единиц, отличных от этого. А наука должна дать естественное представление этих единиц.

— А откуда взялся принцип соответствия единиц?

Иначе это не будет наука об этой практике, не будет наука из обслуживания этой практики.

Я этот вопрос обсуждал во второй статье в новосибирском сборнике о науке 1967 года[476]. Там обсуждается вопрос о статусе логики. И все ходы, которые вы предлагаете, там разыгрывались. Можете не соглашаться, но поймите принцип ответа.

В этом плане мы должны и дальше обсуждать проблему логики: что это такое как методика, а с другой стороны, проблему методик — какой должна быть методика. Ведь нужно еще ответить на вопрос, в каком виде существуют методики. И когда мы будем дальше анализировать работы Зиновьева, в частности, его последние работы по логике науки с построенными им языками, то мы тоже должны будем вернуться к вопросу, что такое методики и почему — как мне представляется — эти работы суть методические, а не научные.

Здесь возникает множество разных логик. Поэтому я и начал говорить о многообразии форм существования логики как методики, техники, технологии воспроизводства мышления в том контексте, что мышление вообще-то воспроизводится по своим предметным каналам: как научное мышление — через системы научных знаний, как проектное мышление, инженерное и т. д. И вся история логики была обусловлена тем, что произошло столкновение между разными формами трансляции мышления — логической и не-логической — предметно-научной. И предметно-научный [подход] наряду с математикой как построением языков особого типа деформировали и выпихнули логику, поломав ей много ребер.

О логике

[477]

В дискуссиях о «подлинном» предмете логики, по сути дела, все было неправильно, и спорящие стороны противопоставляли друг другу отнюдь не противоположные и не противоречащие друг другу тезисы: одни исходили из предположения, что логика — дескриптивная наука, описывающая определенный естественно существующий объект, и находили такой объект в мышлении, другие, не задаваясь вопросом о природе логических положений, анализировали предметное содержание этих положений и находили, что оно не имеет ничего общего с тем, что обыденное сознание приписывало «мышлению». Ни одна из спорящих сторон не занималась реконструкцией исторического становления и развития логики и идеи (или понятия) мышления. А ключ к решению всех проблем этого круга заключен именно в таком подходе.

Когда мы спрашиваем, что такое «логика», то должны обращаться, с одной стороны, к идее логики, как она формулировалась в разные периоды, а с другой — к тому материалу, который охватывается этой идеей в ее историческом развитии. Взаимодействие этих двух составляющих определяло развитие того материала, который мы должны охватить своим анализом:

Рис. 1

Первое. Отделение объекта от «работы», то есть от оперирования.

Второе. Придание объекту самодвижения. Роль онтологии и моделей разного рода в этом процессе.

Третье. Отделение оперирования от объектов.

Четвертое. Соединение оперирования с нормой и превращения в способ оперирования.

Пятое. Поиск идеальных объектов для способов оперирования.

Шестое. Отделение идеальных объектов от способов оперирования.

Логика с точки зрения учения о методе (методологии).

(Логика: мифы и реальность)

1. Логика всегда есть результат и продукт специальной логической рефлексии. Пока не было соответствующего слова и понятия, не было и логики как таковой. Но когда идея логики и оформляющие ее понятия складываются, тогда