Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

в ретроспективном историческом анализе начинают искать фрагменты и элементы того, что может быть подведено под эти понятия и истолковано в их духе. Так получается история логики, идущая далеко вглубь и простирающаяся далеко назад от того момента, когда родилась и была оформлена соответствующая идея.

2. У Аристотеля не было логики, а была совокупность книг, из которых потом по элементам набирали тело логики.

3. Что было в Средние века, в частности у схоластов, мы, по сути дела, не знаем.

4. Хорошо известные нам моменты истории логики — это «Логика» И. Канта и «Наука логики» Г. Гегеля. От них и надо двигаться вглубь истории.

Это были, по-видимому, моменты относительно автономного развития «логики».

5. Но кроме того, постоянно была и развертывалась история логики, рассматриваемой сквозь призму методологии и методологических концепций разного рода.

6. Уже внутри относительно автономной логики сложился ряд направлений, которые все больше расходились. Это логика языка (то есть «синтаксис языка», затем «синтаксис и семантика языка» и т. п.) и логика процессов.

Нужно показать, что это разделение было совершенно закономерным и необходимым в силу соответствующего развития методических и методологических запросов и проблем, возникавших в «живом» мышлении.

1) вернуться к статье 1967 года[478];

2) структура аристотелевой системы;

3) методика и нормы работы преобразуются в конструктор.

Современные дискуссии о природе логики крайне затемняются, а по сути дела даже извращаются исходным предположением, что логика — наука.

1. По сути дела, все работающие сейчас логики исходят из уже существующих образцов логической работы. Обобщенно сформулированных проблем либо нет вовсе, либо они играют явно второстепенную роль.

2. Методика и методическая работа являются родом для логики и логической работы и были реальными образцами в момент становления того, что мы сейчас называем «классической логикой». Хотя уже в тот момент был ряд принципиальных отличий.

А. То, что мы называем «логикой», возникало как момент более широкой философско-научной или методолого-научной работы, было, по сути дела, узким вкраплением внутри этого целого и несло на себе все признаки связи функциональной включенности в это целое. Лишь много позднее эти моменты были отрефлектированы и организационно оформлены в самостоятельное целое.

Б. То, что мы называем «логикой», было первой методикой языково-мыслительной работы в собственном смысле этого слова. То, что Гегель назвал формой, по сути дела, было фиксацией идеальных объектов особого рода (именно поэтому Я. Лукасевич считает понятие формы совершенно бессмысленным) — знаков терминов и возможных конструктивно-преобразовательных (образовательно-преобразовательных) связей между ними. Таким образом, сразу же была создана конструктивно-оперативная система и система норм (или образцов) построения речи-мысли. И, таким образом, впервые было задано «мышление» как таковое (в единстве парадигматики и синтагматики).

В. Но далее должна была вставать масса вопросов: 1) как эти методики и нормы относятся к другим методикам и нормам (причем решаться этот вопрос должен был как на синтагматическом, так и на парадигматическом уровнях, решался на них по отдельности, и именно это обстоятельство породило массу псевдопроблем); 2) что именно в процессах речи-мысли они выделяют и фиксируют — именно здесь возникло разделение на форму и содержание, а затем — разделение на «язык» и «знания» (суждения, умозаключения и т. п., поскольку проблема обсуждалась без понимания и знания отношений замещения, постольку все решения приобретали совершенно ложное звучание); 3) что составляет предмет и объект логических утверждений и т. д.

Реально все дело заключалось в том, что рефлексия процесса рассуждения или доказательства порождала конструктивную систему, которая втискивалась между текстами речи-мысли и методикой, и это все вело к формированию особого предмета.

Это была вместе с тем экспансия конструктивного метода на естественное описание:

Рис. 2

Затем этот новый предмет вторично сознавался, причем не только в методической и конструктивной формах, но также в формах познавательной и естественнонаучной рефлексии. При этом вновь схематизировался смысл конструкций и выявлялись идеальные объекты, которые онтологизировались и мыслились метафизически.

Здесь можно говорить о видах и типах логической рефлексии. Именно в этой работе сложилась и оформилась парадигма собственно логической работы, ее устойчивое ядро, вокруг которого и в отношении к которому возникали всякого рода дополнительные моменты.

При этом — что существенно — сама эта работа рассматривалась не деятельностно, то есть не в связке «норма — реализация»[479], а в познавательной установке, то есть в отношении к ее объектам и их устройству.

NB: не методическая, не конструктивно-техническая, а познавательная рефлексия.

3. В рамках этой познавательной рефлексии начинается формирование различных понятий, характеризующих это множество замыкающихся друг на друге предметов. Так, в частности, создаются понятия формы и содержания.

При этом разрабатываются различные представления о гипотетическом объекте всей этой работы — разуме, мышлении и т. п. В ней используются разные принципы, как, например, принцип параллелизма. Но нигде и никогда, по сути дела, логика не прорывается к подлинности этих объектов, будь то «разум» или «мышление», нигде и никогда не проводится специальная и самостоятельно ориентированная работа на формирование собственно научного предмета исследования.

NB: Но нужно помнить, что это только одна, и притом побочная, линия логической работы.

Проблемы логики в истории Московского методологического кружка

[480]

Лекция первая. [Идея логики: происхождение и современные контексты]

Сегодня я не буду обсуждать методологию исторического анализа и буду обсуждать только непосредственно тематизм.

Пункт первый. Все те, кто в конце 40-х и начале 50-х годов хотели заниматься проблемами логики (я не употребляю здесь ни одного другого синонимического слова) и хотели при этом сознательно самоопределиться в той сфере, которая должка была стать областью их будущей профессиональной работы, все они должны были исходить как из основного, определяющего всю их дальнейшую работу принципа тождества логики, гносеологии, онтологии и диалектики.

Существовало две основные формулировки этого принципа: формулировка, утверждавшая тождество этих четырех образований, и ослабленный вариант — формулировка, утверждавшая их единство. Но при этом нередко давались формулировки в точном соответствии с тем, как это было написано в «Философских тетрадях» у В. И. Ленина[481].

Именно этот принцип тождества или единства логики, гносеологии, онтологии и диалектики или методологии, или учения о методе, и был тем принципом, который должен был задать направление работы всех без исключения логиков. Причем не только в плане осознания ими места логики в ряду других философских и, может быть, нефилософских дисциплин, не только в плане их отношения к этому предмету, но буквально все результаты их практической, конструктивной или исследовательской работы, в какой бы области логики или смежных с ней дисциплинах эта работа ни проводилась.

С точки зрения методологии исторической реконструкции я должен найти место и время существования этого принципа. Без этого к нему никак нельзя отнестись. В