Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Китайское правительство, таким образом, не признавало их как советских граждан, что давало им возможность легко переходить в первобытное эмигрантское положение.

В объявлении о начале репатриации советские власти учитывали, что отказ китайского правительства признать за новыми советскими гражданами право на пребывание в Китае поставил бы невольно для многих из них вопрос об отказе от советского подданства. Вначале советские власти предполагали репатриировать небольшое число людей, главным образом безработных и молодежь, которая хотела учиться в Советском Союзе. Теперь же они заговорили о массовой репатриации трех тысяч советских семейств, около девяти тысяч мужчин, женщин и детей, то есть всех лиц, перешедших в советское подданство.

Реакция среди советских и несоветских людей

Как и следовало ожидать, объявление советского консульства явилось ударом для многих лиц, рассчитывавших запастись советским паспортом только ради защиты. Весть о репатриации привела многих в состояние уныния, а наиболее деятельных – к поискам выхода. Среди последних были преимущественно зажиточные, предприимчивые люди, создавшие себе независимое положение и даже состояние и мечтавшие или остаться жить в прежних условиях довоенного Шанхая, или эмигрировать в Америку, Австралию или другие гостеприимные страны.

Как обычно, появились различные слухи. Говорили, что первую группу репатриантов повезут не в Советский Союз, а в Маньчжурию для расселения там по тем местам, где раньше жили русские железнодорожники на КВЖД. По этим слухам получалось так, что националистические войска покидают Маньчжурию, предоставляя ее китайским коммунистам, для того чтобы удержать за собой Северный Китай. Расселение же новых советских граждан по Маньчжурии должно было сохранить там влияние Советского Союза и не допустить для китайских коммунистов возможности полностью хозяйничать в ней.

Несмотря на всю их нелепость, подобным слухам охотно верили. Новоиспеченные советские граждане, как и эмигранты, жили в таких случайных, тревожных условиях, что легко верили всему. Слухи о переселении в Маньчжурию особенно пугали тех, кто годами в Шанхае промышлял легким трудом, сдачей комнат, комиссионными сделками, маклерскими операциями. Переселение в Россию казалось иным делом: там представлялось больше возможностей, шире выбор труда, лучшее применение своих способностей. Хотя многие и запомнили слова Ананьева: «Всем придется потрудиться для родины, а многим и дать отчет перед ней», полностью они не осознавали их зловещего смысла.

Весть о репатриации советских граждан вызвала у эмигрантов смешанные чувства, в которых преобладало злорадство. С другой стороны, было и сожаление: расставались вчерашние друзья, «боевые товарищи», как они любили называть себя, братья, отцы и сыновья, раскалывались семьи.

Опасаясь перехода советских граждан в первобытное эмигрантское состояние, советские власти оказали давление на Нанкин и принудили его объявить о решении китайского правительства не выдавать разрешения на право жительства в Китае тем, кто желал бы изменить свой статус. Это было явной уступкой Нанкина в расчете на возможную уступку советского правительства, которая могла быть обещана, но не обязательно исполнена.

Для «спасения лица» китайские власти объявили, что эта мера установлена только на шесть месяцев, после чего снова будут выдаваться разрешения на право жительства тем, кто желал оставаться в Китае. За эти шесть месяцев советские власти рассчитывали вывезти из Шанхая всех советских граждан, не допустив, таким образом, обратного перетока их в первобытное эмигрантское состояние.

Решение китайского правительства не ограничилось отказом в выдаче свидетельств на право жительства. В интервью по этому вопросу директор информационного отдела китайского правительства Холлингтон Тон заявил, что «китайские власти окажут полное содействие в деле репатриации советских граждан», вплоть до мер китайской полиции по вылавливанию тех, кто пытался бы избежать ее.

Для проведения планов по репатриации советские власти создали Комитет помощи репатриируемым. Главой Комитета был поставлен Н.С. Зефиров, бывший председатель Советского клуба, один из первых добровольных репатриантов. На обязанности Комитета лежали организация перевозки, снабжение питанием репатриантов, забота о медицинской помощи, о детях, сиротах, престарелых, больных и т. п.

Кроме того, был создан Культурно-просветительный комитет, который, в отличие от первого, должен был подготовить репатриантов с психологической стороны для встречи с родиной. Родина в представлении советских властей – это прежде всего партия и ее руководство. Комитет поэтому должен был провести ряд лекций и докладов о Сталинской конституции, об истории коммунистической партии, советских пятилетних планах и т. п.

На руководящих постах Комитета находились бывшие эмигранты, такие как В.Е. Валин-Кате, С.Н. Рудин-Донченко, В.А. Серебряков, Ю.А. Орлов, А.Ф. Румянцев и другие.

По сообщениям советского консульства, около восьми тысяч новых советских граждан заявили о желании репатриироваться, что увеличило на 45 процентов шанхайскую квоту на репатриацию.

На вопрос о сроке репатриации большинство советских граждан заявило о готовности выехать не раньше ноября или декабря. Менее одной трети выразили желание репатриироваться с первым советским пароходом.

Составляя списки репатриантов, советское консульство стремилось в первую очередь отослать в Советский Союз всех служивших в японских и других иностранных разведывательных органах, которые на месте должны были способствовать советским органам НКВД/МВД в вылавливании «иностранных агентов», которые, по его расчетам, обязательно должны попасть в Советский Союз под видом репатриантов.

По общим делам репатриации был создан Особый главный комитет, составленный из Ф.П. Халина, генерального консула, вице-консулов В.М. Федяева и А.А. Сергеева, секретарей И.Р. Шарикова и Г.В. Крюкова и прибывшего из Владивостока В.М. Маткова, В.Т. Силина, председателя Ассоциации советских граждан, В.Н. Рогова, главы ТАСС, капитана М.В. Медведева. Подготовительной работой по репатриации ведал В.М. Матков, видный сотрудник владивостокского отдела НКВД, специально присланный в Шанхай на помощь Особому комитету.

Несмотря на объявление генерального консульства, что советское правительство берет на себя все расходы по репатриации и первой помощи нуждающимся репатриантам, Советский клуб по поручению Особого комитета устроил парадный обед, на который было приглашено около трехсот зажиточных шанхайцев – советских граждан. За обедом генерал Н.В. Рощин, тогда военный атташе в Китае, рассказывал о жертвах, принесенных советским народом во время Отечественной войны, о разорении страны, на восстановление которой репатрианты должны отдать свои силы и способности.

Рощин сказал, что несколько сот нуждающихся советских граждан возвращаются на родину, что долг каждого советского гражданина, находящегося в лучших условиях, – пойти навстречу и помочь им. На обращение Рощина откликнулся Н.М. Яковлев, бывший гвардейский полковник, заявив, что он жертвует на бедных репатриантов 300 миллионов шанхайских долларов. После него встал другой новоиспеченный советский гражданин и заявил, что он жертвует 50 миллионов. На другой день его пригласили в генеральное консульство и заставили подписать чек не на 50, а 500 миллионов шанхайских долларов.

Первая группа репатриантов покинула Шанхай