Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

После окончания Тихоокеанской войны Чибуновский и трое его ближайших сотрудников перешли в советское подданство. Трое других членов правления остались на положении эмигрантов; от них зависел созыв общего собрания пайщиков банка для выборов нового правления, но они ничего не предпринимали, охваченные колебаниями политического характера. Ничего не предпринимал и Г.К. Бологов, глава Российской эмигрантской ассоциации, хотя он не раз обещал очистить эмигрантские организации и предприятия от советских граждан.

По уставу Банка правление должно было назначить выборы в ноябре 1946 года, но ничего не было сделано. В Русском банке в то время было восемьсот пайщиков, из них триста эмигрантов, 150 000 акций и капитал на сумму 15 000 000 шанхайских долларов.

Не состоялись выборы и в следующем году, и правление, находясь всецело в руках Чибуновского, не давало никаких отчетов о банковских операциях и финансовом положении банка.

В иностранной печати и в «Китайско-русской газете» появились статьи, спрашивающие, почему группа Чибуновского, одно время поддерживаемая японскими, а теперь советскими властями, до сих пор не созывает собрание пайщиков, не снимает своих самозвано продленных полномочий и продолжает вести банковские операции, несмотря на распоряжение китайского правительства о немедленной реорганизации банка или его ликвидации. Последнюю можно было еще предотвратить, и председатель РЭА Бологов просил мэра Шанхая не предпринимать ничего, пока пайщики банка не обсудят положение и не придут к какому-либо решению.

Прежние пайщики настаивали на возвращении банка в первобытное состояние на том основании, что Русский банк был зарегистрирован в нанкинском правительстве Ван Цзинвэя и, следовательно, является предприятием, обслуживающим интересы врага националистического Китая. Общество же взаимного кредита было зарегистрировано в законном китайском правительстве и поэтому должно быть сохранено для обслуживания интересов эмигрантской колонии. Советская колония Шанхая имела отделение Московского банка.

Вопрос о ликвидации

Еще в мае 1947 года китайские власти издали распоряжение о ликвидации Русского банка на том основании, что он оперирует нелегально, не будучи зарегистрированным.

Никто из пайщиков-эмигрантов не хотел форсированной ликвидации банка. Давление на Чибуновского не оказывало никакого впечатления: он знал, что он сидел твердо на месте, пока за ним стояли советские власти. Последние были безразличны к делам банка, будучи заинтересованы в нем по тем же причинам, что и в церковных делах: ослабление эмиграции, деморализация, еще одно давление на них, еще один способ принуждения для перехода на советскую сторону.

Китайские власти, объявив о ликвидации Русского банка, не решались привести ее в исполнение. Их взаимоотношения с Советским Союзом и его представителями в Китае строились не на основах легальности, права и сознания суверенности, а на ложной предпосылке, что в борьбе националистического Китая против Китая коммунистического можно было выпросить или выторговать расположение советского правительства. Этим объясняются уступки, жертвы, нерешительность, боязнь не задеть и не обидеть сильных мира сего – порочная, ведущая к трагедии политика националистического Китая в отношении своего бесцеремонного, расчетливого соседа. Его нельзя обвинить целиком, наоборот, есть даже основания оправдать его: политика компромисса, уступок, а зачастую и потворства была навязана ему извне его высокими советниками, вольными или невольными соучастниками трагедии Китая. Зарожденная наспех в угарной обстановке Ялтинской конференции, эта политика – вопреки здравомыслию и реальности – должна была привести Китай к апостольскому разрешению вопроса «о лани, легшей подле льва».

Вопрос о Русском клубе

Другим объектом интереса советских властей был Русский клуб, или Русское общественное собрание, основанное еще в ранние годы существования русского Шанхая.

Кампания за овладение Русским клубом началась с первых дней открытой советской деятельности в Шанхае. В первые месяцы после окончания войны советские власти распустили слухи, что китайское правительство собирается ликвидировать Русский клуб, предложив его членам продать свои паи надежным учреждениям, которые могли бы отстоять его от всевозможных поползновений. «Надежные учреждения» не называли себя, но представителем их был, как и главным скупщиком эмигрантских паев, А.Г. Чибуновский. В короткое время под влиянием различных слухов и страхов в советских руках оказалось больше половины паев Русского клуба.

За программой по захвату эмигрантского имущества стояли видные служащие советского генерального консульства, вице-консулы П.А. Сергеев и Г.В. Крюков, секретарь Борисов и другие. Они оставались в стороне и только руководили ходом операций. Главными же действующими лицами были вчерашние эмигранты, недавно тесно связанные с японскими властями. Теперь, попав в положение новоявленных советских граждан в не менее жесткие руки консульских надзирателей и опекунов, они являли пример исключительного рвения в работе против дальневосточной эмиграции. Новые их опекуны пользовались этим старанием и выдвигали вперед таких людей, как Чибуновский, Б.С. Румянцев, один из ранних сподвижников Родзаевского, теперь вице-председатель Ассоциации советских граждан, В.В. Кларин-Турин и другие.

В конце июня 1946 года, закончив подготовительную операцию, они созвали общее собрание пайщиков Русского общественного собрания. К этому времени больше половины паев было уже в советских руках. Председателем собрания был избран А.Г. Чибуновский. Перед пайщиками-эмигрантами был поставлен прямой вопрос: не желают ли они перейти в советское подданство и этим спасти клуб от ликвидации?

Они предпочли ликвидировать клуб, чтобы не делить его с советскими гражданами и не подпасть под контроль советских властей. На собрании было решено ликвидировать клуб[330].

Репатриация советских граждан

То, что пугало многих новоявленных советских граждан, нависая над ними угрожающим призраком, стало реальностью: летом 1947 года советские власти объявили о начале репатриации. В объявлении советского консульства в газете «Новая жизнь» было сказано, что «советское правительство, зная о желании советских граждан вернуться на Родину, решило перевезти три тысячи человек и сто пятьдесят детей-сирот в Советский Союз». Дальше говорилось, что репатрианты будут устроены на родине согласно их профессии и наклонностям, что им будет оказана помощь, предоставлены квартиры, питание и т. д. Репатриантам предлагалось брать с собой личное имущество в неограниченном количестве без всяких таможенных поборов. Все расходы по перевозке репатриантов и их имущества советское правительство брало на себя.

«Новости дня» вышли с соответствовавшими случаю статьями. «По случаю этого счастливого дня, – объявлялось в газете, – состоялись массовые митинги восторженных советских граждан для обсуждения объявленного решения советского правительства».

Обсуждали это решение не только советские граждане – многие из них с тяжелым чувством, – но и эмигранты. Решение советского правительства о массовой репатриации связывалось с решением правительства националистического Китая не признавать новых советских граждан на том основании, что они прибыли в Китай не как советские граждане по визам китайских властей, а