Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— И что же решил шейх? — спросил третий.

— Он послал гонца. Другой отряд должен дождаться, пока взойдет солнце. Если к тому времени никто из беглецов не обнаружится, остальные сядут на коней и примкнут к нам для поисков. И мы сегодня же вернемся.

— А что станется с двумя пленниками?

— Это правоверные и очень твердые люди, они до сих пор не произнесли ни слова. Но они скажут, кто они, и заплатят выкуп, если не хотят умереть.

Я услышал достаточно и осторожно пополз назад. Эти трое уже заканчивали и если бы поднялись, то увидели бы меня.

Итак, я был глупцом, самым глупым из всех нас! Этот сомнительный комплимент показался мне справедливым. Но, тем не менее, нужно было срочно что-то предпринимать. К полудню хаддедины должны быть освобождены. Но как?

Трое мужчин поднялись со своих мест. Значит, я отполз вовремя. Тот, кто выдавал себя за джиаф, произнес: «Идите, я должен сначала приглядеть за лошадьми». За ним-то я и последовал. Он, сам того не ведая, привел меня в лощину, по дну которой текла речушка. Здесь к стволам деревьев и кустарников были привязаны восемьдесят лошадей на таком пространстве, чтобы для каждой хватило выпаса. Место было светлое и солнечное, и от первой до последней лошади было всего восемьсот шагов.

Сверху мне все было отлично видно. Лошади были прекрасными, но мне особенно приглянулись шесть. Порадовало меня и то, что за всеми ними наблюдал лишь один курд. Справиться с ним было бы делом несложным.

Мой незваный помощник подошел к каурому коню с белым пятном на лбу, наверное, лучшему в табуне. Он явно был его хозяином, и мне захотелось отблагодарить его за комплименты. «В лучшем случае он пойдет домой на своих двоих».

Он переговорил накоротке с часовым и пошел в лагерь. Я последовал за ним, убежденный в том, что по дороге больше никто не встретится. Поэтому я шел близко-близко к нему.

По пути я насчитал шестнадцать хижин, образующих полукруг в тени деревьев. В самой большой поселился шейх Газаль Габойя — на ее макушке красовался большой тюрбан. Она находилась на ближнем ко мне конце полукруга, а рядом располагалась хижина с пленниками — перед ней сидели два курда с ружьями в руках.

Теперь я мог возвращаться к Халефу. Он все еще сидел на дереве. Я посвятил его в свой сложный план освобождения, а потом мы спрятались в месте, откуда можно было обозревать окрестности, и стали с нетерпением ждать. Такое ожидание всегда отнимает много нервов, в то время как само действие совершается спокойно и хладнокровно.

Прошло два часа, когда, наконец, внизу появился одинокий всадник.

— Это говорит о том, что они идут, — сказал Халеф.

— Быть может, ты видел высокую ель над углублением, где находятся лошади?

— Да, сиди.

— Двигайся туда и жди меня там. Я должен послушать, что скажет этот всадник. Возьми с собой Дояна, он мне сейчас не нужен. И оружие забери.

Он забрал собаку и ушел. Я же так близко подобрался к палатке шейха, что слышал, как там разговаривали. Едва я успел укрыться за стволом, как появился всадник. Он спрыгнул с лошади.

— Где шейх? — спросил он.

— Там, в своей палатке.

Газаль Габойя вышел наружу.

— Что ты привез?

— Воины должны скоро появиться.

— А беглецов не видели?

— Нет.

— Ваши глаза были закрыты.

— Мы несли вахту всю ночь. Мы прочесали все долины вокруг.

— Вон они идут! — крикнул кто-то за пределами лагеря. На этот крик все сбежались на поляну, оба стража тоже отошли от палатки. Они могли не опасаться — их пленники были связаны.

Ситуация была как нельзя более удачной. Одним прыжком я оказался за палаткой. Два удара ножом — и я внутри. Они лежали рядом со связанными руками и ногами.

— Мохаммед Эмин, Амад эль-Гандур, вставайте, живо! Две секунды понадобилось, чтобы перерезать веревки.

— Пошли, быстро!

— Без оружия? — спросил Мохаммед Эмин.

— Кто у вас его забрал?

— Шейх.

Я выбрался из палатки и огляделся. Никто не наблюдал за лагерем.

— Выходите и за мной!

Я подскочил к палатке шейха и нырнул внутрь, хаддедины — следом за мной. Они пребывали в состоянии лихорадочного возбуждения. Здесь висело их оружие, а также два разряженных пистолета и длинное персидское ружье шейха. Я схватил пистолеты и ружье и выглянул. Мы пока оставались незамеченными.

Путь до Халефа занял несколько минут.

— Машалла! Слава Аллаху! — вскричал он.

— Теперь к лошадям! — приказал я.

Часовой сидел внизу, повернувшись к нам спиной. В одно мгновение вперед выскочила собака, и парень оказался на земле. Он успел один раз крикнуть, на второй у него уже не хватило мужества. Я указал на шесть лучших лошадей и крикнул Амаду эль-Гандуру:

— Придержи их пока! Халеф, Мохаммед, скорее гоните остальных в лес!

Оба поняли меня с полуслова. По двадцать пять привязей на человека — не так уж много, а затем мы погнали освобожденных животных пинками и камнями в лес. Амаду с трудом удавалось удерживать шесть лошадей. Я повесил на них ружья и засунул пистолеты в седельные сумки. Затем сел на каурого и взял на повод второго.

— А теперь вперед! Самое время!

Даже не оглядываясь, я погнал каурого по откосу наверх, а потом нас принял густой лес. Здесь из-за пересеченной местности пришлось двигаться медленно. К тому же мы ехали в объезд. Но, в конце концов, выбрались на удобную тропу, по которой мы поскакали быстрее.

Сзади послышались громкие крики, но нам некогда было разбираться. Только вперед!

Нам пришлось сделать большую дугу, и в том месте, где эта дуга начиналась, показались два всадника. Едва заметив нас, один из них развернулся, а второй поскакал за нами.

— Давайте в галоп, быстрее, иначе я останусь без жеребца! — крикнул я. — Мы обгоним беббе на поворотах!

Надо сказать, что выбор мы сделали прекрасный: лошади оказались отличными скакунами. Скоро показался наш лес. Мы скрылись между деревьев. Я обнаружил только Алло.

— А где эмир? — спросил я у него.

— Наверху с конем.

— Вот ружье. Садись на этого Лиса. Он твой.

Я отдал ему ружье шейха и поскакал наверх, к пещере.

— Уже обернулись, мистер? О! А! Как прошло дельце?

— Хорошо! Хорошо! Но у нас нет времени, нас преследуют. Скачите изо всех сил вниз, сэр, там вас ждет лошадь.

— Преследуют! Отлично! Что, лошадь? Ах! Хорошо!

Он поскакал с горы. Я отвязал вороного и повел его вниз. Это