«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Вчера весь вечер просидел у Наташи, она очень трогательно кормила и поила меня, – я ей сказал, что похож на медведя, который пришел к маленькому медведику из сказки и съел и выпил все, что было в маленьких чашечках.

Наташа была спокойна, оживлена, разговорчива. Возможно, на праздник поедет во Владимир с Валей. Потом сказала, что, может быть, какие-то обстоятельства ей помешают совершить эту поездку – по-видимому, какое-то приглашение московское. Мы хотели заключить с ней пари, дочитаешь ли ты «Моби Дика» в Гурзуфе, но, так как оба сошлись на том, что не дочитаешь, пари не состоялось.

У меня новостей нет, наступил период нормального штиля (но, кажется, не мертвого). Зашевелилась «Неделя», возможно, договоримся о двух маленьких рассказах[1046].

Катюшенька, отдыхай хорошо, не волнуйся, посиди побольше у моря, об этом тебя просят четвертый и первый этаж[1047], хотя по тебе скучают сильно оба эти этажа.

Есть и плохая новость – Федина Леночка заболела скарлатиной, в больницу ее не дали, лежит дома. У Сёмы все кружится голова.

С нетерпением жду писем твоих, очень, очень мне хочется, чтобы ты окрепла, почувствовала себя лучше.

Целую тебя крепко, все время скучаю по тебе, скучать начал с первого же дня, беда, да и только.

Твой Вася.

Пишу тебе, а воробей поглядывает в окно с балкона и спрашивает: «А добавок будет?»

50

1 ноября 1962, [Москва]

1 ноября 62

Дорогая Катюшенька, получил твое письмо. Оно очень обрадовало меня. Рад я, что тебе хорошо в Гурзуфе, что хорошо встретила тебя И〈рина〉 Н〈иколаевна〉, что тебе спокойно, смотришь на море.

Отдыхай, моя родная, набирайся сил, ведь ты же совсем была измотана перед отъездом. Не забирайся на крутые горы, не падай со скал, будь осторожна, косолапая Катюша, ты ведь умеешь и на асфальте споткнуться.

Только что был у Наташи – посидел у нее час. Сегодня она была особенно оживленной, смешливой, разговорчивой. Выглядит хорошо. Рассказывала смешные истории о службе своей, рассказывала о редакционных делах Каверина – они хороши, рассказала мне, что Всев〈олоду〉 Иванову два дня назад сделали операцию – удалили почку, пока нет подтверждений, что опухоль злокачественная, будет известно окончательно через несколько дней – есть надежда, что опухоль доброкачественная.

Вопрос о поездке на праздник во Владимир Наташа еще не решила, очевидно, решится это через день-два. Пишу подробно, – мне кажется, что дни твоего отдыха могут быть спокойными днями, тревожиться о Наташе в эти гурзуфские дни тебе не нужно.

И в большом мире, как видно из газет, стало спокойней, кубинский кризис разрешился.

У меня в редакциях нового ничего нет, – штиль. Движение может возникнуть кое-какое с рассказами уже после праздников, ибо худые мои дела для праздников не годятся.

Катюша, я уже писал тебе, что каждый день скучаю по тебе и каждый день радуюсь твоему отдыху. Но скучать буду все сильней и сильней, а радоваться поменьше, а потом вовсе перестану. Крепко целую тебя, моя родная, хорошая отдыхающая.

Твой Вася.

Зовет меня Веня на праздник – 7-го в Малоярославец. Хочется поехать, да немного пугает пьяная, праздничная электричка.

Сегодня получил выписанную тобой газету.

Погода пасмурная, но совсем теплая.

Записки

51

[Без даты]

Катюша, не волнуйся – не так холодно. Звони! Целую! В.

52

[Не ранее 1962, Москва]

Натали, никак не поймаю тебя. Подымись наверх, буду до 6–7. В. Г.

53

9 октября [1962, Москва]

Катюша, идем с Сёмой «на шпацир». Новомирцы были, принесли извинения, я их принял (молча).

Долго торговались о двух поправках, кажется, сторговались, но последнее слово за Главлитом.

Если освободишься не поздно, подымись наверх.

В.

Прочат «Заметки» в 11-й ноябрьский[1048].

54

[Без даты, Москва]

Катюша, я в поликлинике – отрентгенюсь – буду наверху ждать вестей от тебя и Сёмы – но вот вопрос – не умчат ли тебя международные рессоры?

Неизвестный

(не скульптор)

55

31 декабря 1962, [Москва]

31 декабря 62 г.

Дорогая моя, просидел четыре часа и не дождался тебя.

Крепко целую тебя, поздравляю с Новым годом, желаю тебе всего, что можно пожелать человеку, которого любишь больше всех в мире.

Твой Вася.

Катюша, приду к тебе завтра во второй половине дня – если тебе что-либо помешает, позвони Сёме – он мне передаст.

В.

Разное

1

Письмо Гроссмана матери Екатерине Савельевне 9 мая [1928, Ташкент]

Дорогая мамочка, сижу еще в Ташкенте. Завтра утром выезжаем. С отъездом вышла маленькая ерунда: нам изменили место поездки – думал ехать куда-нибудь подальше, а нам в самом Ташкенте изменили место и дали пригородный район – 30 минут езды от Ташкента. Я знаю, что ты будешь этим довольна, а я, наоборот, не доволен.

Работа наша будет заключаться в ряде обследований крестьянских хозяйств, кооперативов и пр. Город очень интересен, красив, совершенно нов для меня, масса красок, цветов, яркое небо, жаркое солнце.

Выпиваю в день 10–15 стаканов сельтерской, жару переношу легко, уже загорел; с питаньем все обстоит благополучно. Кончаю письмо – когда слишком много впечатлений, то писать нельзя, так что не сердись за коротенькие письма.

Будь здорова, крепко целую, Вася.

Привет тете и дяде.

Через пару дней напишу и сообщу свой адрес, т. к. сегодня еще не знаю, где будет наша квартира.

2

Письмо Гроссмана матери Екатерине Савельевне 20 февраля [1929, Москва]

Дорогая мамочка, что у тебя хорошего, больше недели, как нет от тебя письма. Как здоровье твое, что наши больные поделывают? У меня ничего нового, занимаюсь, абсолютного никого не вижу, абсолютно нигде не бываю. Целый [день сижу в лабо]ратории и по вечерам занимаюсь зубрежкой – тоскливое это дело. Если буду так продолжать, то к 1 июня выполню 98 из 100 % университетской программы. А продолжать я так буду. Я хочу нарочно оставить на осень 1–2 зачета, чтобы иметь возможность «осмотреться», иначе если выполню к лету всю программу, то сразу же с сентября нужно будет пойти в армию. Год послужить для меня вещь не страшная, наоборот, я бы охотно и с удовольствием это проделал бы, только не с этой осени. Ей-богу, я уже не в силах жить все время порознь с Галей. Это какое-то издевательство, выматывает буквально все внутренности. Две недели вместе, четыре месяца порознь, и так уже с прошлого Рождества. Думаю, что если с осени мы опять расстанемся на год, то это уж совсем не по силам. Поэтому хочу осенью взять работу на военно-хим〈ическом〉 заводе, работников