Бывшие. Ночь изменившая все - Валерия Брайт

на колени рядом, пальцы ищут её пульс. Есть. Но слабый, неровный, словно сердце бьётся через силу. Лицо белое, как свежая штукатурка. Эта упрямая идиотка даже падать умудряется с вызовом, будто специально проверяет, есть ли во мне хоть капля человечности.

— Ты же упрямая дура… — шепчу почти с ненавистью, но руки сами подхватывают её.

Она обмякает, голова сваливается на плечо. В этот момент замечаю, что край её футболки потемнел, ткань пропитана кровью. Чёрт. Наверное, рана открылась, а она даже не заметила.

— Чёрт бы тебя побрал, Алиса… — сквозь зубы выдыхаю, останавливаясь у небольшого дивана у стены. — Тебе мало проблем? Нормальные люди в твоем состоянии в больнице лежат!

Слегка похлопываю её по лицу:

— Эй… слышишь меня? — но она не реагирует.

Аккуратно приподнимаю футболку. Повязка на плече насквозь в крови, промокла так, будто её и не было.

— Великолепно, — рычу и резко поднимаюсь.

Понимаю: ждать скорую бессмысленно. Снова хватаю её на руки и мчусь к выходу. Охрана бросается навстречу у дверей. Затем помогает с дверцей машины. Я аккуратно укладываю её на сиденье, стараясь не трясти.

И именно в этот момент она приходит в себя. Ресницы дрожат, глаза медленно приоткрываются, мутные и тяжёлые. Губы едва шевелятся, сначала словно во сне:

— Куда…

А потом она резко поднимает голову, морщась от боли, и в голосе уже привычная злость:

— Макс, ты куда меня тащишь⁈

Попытка вырваться выходит жалкой, сил почти нет, но она всё равно пытается.

— Ты серьёзно⁈ — рычу сквозь зубы, перехватывая её запястье. — Тебе в больницу нужно!

Она бьётся, пытается оттолкнуть мою руку. Я рывком перехватываю её ладонь, сжимаю пальцы так сильно, что она вздрагивает, и наконец перестаёт дёргаться.

— Сядь спокойно! — рявкаю я. В груди будто взрывается всё сразу. — Ты меня сведёшь с ума, понимаешь⁈ — я выдыхаю через зубы: — Я не собираюсь потом тащить твой труп на руках и винить себя, что дал тебе возможность умереть в моей машине!

Глаза Алисы вспыхивают ещё сильнее, и вдруг она бросает, сипло, но упрямо:

— Мне надо искать сына! Если он не у тебя, мне нужно найти его!

— Будешь сидеть тихо. Или я свяжу тебя ремнём, и всё равно отвезу, — говорю низко, почти рыком. — Едем к врачу, а по дороге всё расскажешь про похищение. Посмотрю, чем я смогу помочь.

Сам не понимаю, почему снова ввязываюсь в её чёртову драму. Может потому, что начинаю верить: у неё действительно украли ребёнка. А может потому, что хоть одно радует наконец-то поняла, что это не я.

Алиса молча смотрит на меня. Тяжело, прерывисто дышит, губы побелели. Секунда, и мне кажется, что она снова отключится. Но вместо этого она едва кивает, и плечи её опадают.

Я пользуюсь моментом: быстро пристёгиваю её ремнём, поправляю, чтобы не давило, и закрываю дверцу. Металл захлопывается с глухим щелчком, отрезая её от возможности снова вырваться. Обхожу машину, сажусь за руль и сразу трогаюсь с места. По пути она рассказывает мне о сыне, и о том как его потеряла няня. Информации вообще нет. Она была уверена, что это я забрал его. И все, ее снова переклинило. Верни «нашего» сына. Ты обязан найти «нашего» сына. Я списываю это все на бред, и не обращаю внимания на ее слова. Но все же как только найдется пацан эту ситуацию нужно прояснить.

Больница встречает нас мёртвым светом белых ламп и запахом антисептика. Я ненавижу такие места, слишком много в них чужой слабости. Медсестра помогает Алисе пересесть в каталку и проводит нас в смотровую. Я даже не успеваю войти, сразу заходит врач. Я не мешаю работе, выхожу в холл и набираю Лиса.

— Сегодня ко мне заявилась Алиса, обвиняя в похищении сына.

— Ничего сего себе предъявы⁈

— У нее реально похитили сына. Я тебе сейчас скину визитку следователя. Узнай все что можешь и займись поисками. Я пока еще в больнице, но я хочу знать все как можно быстрее.

— В смысле в больнице? Что случилось?

— Я привез Алису, у нее рана на плече открылась, она грохнулась на пол в моем кабинете.

— Ветер, что-то слишком много «Алисы» стало в твоей жизни…

— Хватит трепаться, делом займись.

Я сбрасываю вызов и на мгновение застываю, держа телефон в руке. Нервное напряжение бьёт током по венам. Не привык, чтобы кто-то заставлял меня метаться, но Алиса… эта чёртова женщина умеет.

Возвращаюсь в смотровую.

Врача уже нет, только медсестра заканчивает перевязку. Капельница тихо щёлкает каплями, воздух пахнет спиртом и чем-то металлическим.

Алиса бледная, глаза полуприкрыты, губы сухие. Но, кажется, ей уже лучше, дышит ровнее.

Медсестра поправляет повязку, кивает мне:

— Всё, закончила. Через пару минут переведём в палату.

Она уходит, оставляя нас вдвоём.

— Есть новости о Тёме? — спрашивает Алиса тихо, будто боится услышать ответ.

— Пока нет. — Я достаю телефон, машинально кручу в пальцах. — Всё передал Лису, он уже связывается со следователем. — Ты как?

Ответа не слышу. В дверь влетает какой-то мудак, цепляя меня плечом. Я даже не пошатнулся, просто почувствовал, как по лицу пробежала ледяная волна. Мудак бросается к кушетке, на которой лежит Алиса, закрывая ее собой, как щит.

— Господи, Алиса⁈ Почему ты мне раньше не позвонила? Малыш, ты же знаешь, я бы прилетел с любой точки планеты!

Малыш⁈

Я поворачиваю голову и с трудом сдерживаюсь, чтобы не выдать всю реакцию вслух. Смотрю на него: ухоженный, с маникюром, от него разит дорогим парфюмом и наигранной тревогой. Типичный банковский хомячок или адвокатишка.

Следом влетает визгливая рыжая, шумная, с кучей браслетов на руках, пахнущая дешёвыми духами.

— Моя хорошая! — визжит она. — Перед тем как ты позвонила, я уже думала собирать отряд на твои поиски!

Алиса приподнимается на локтях, морщится от боли, но умудряется улыбнуться.

— Да успокойтесь вы. Жива, как видите. Всё хорошо. — Голос слабый, но твёрдый. — Андрей, ты как узнал вообще?

— Это я ему позвонила, когда ты трубку не брала, — быстро вставляет рыжая. — Думала, может, ты с ним. Я даже следователю звонила! Думала, может, он тебя выдернул, что-то про Тёму узнал!

Я стою у двери, как полный идиот, пока вся эта мыльная опера разыгрывается передо мной. И не понимаю, какого чёрта я вообще всё ещё здесь.