Бывшие. Ночь изменившая все - Валерия Брайт

— Огооо, — слышу за спиной раздражённый голос. — Это что за толпа тут устроилась?

Медсестра возвращается, руки в боки, взгляд такой, что даже я бы предпочёл отступить.

— Ну-ка все на выход! — командует. — Пациентке нужен покой.

Рыжая уже открывает рот, чтобы возмутиться, но её одёргивает взгляд «убийцы из процедурной».

— А вы, дорогая моя, — немного мягче обращается к Алисе, — немного отдохните. Через пару минут вас переведут в палату.

И тут этот тип открывает рот:

— Я её парень, и хотел бы остаться.

Парень⁈

Любопытно. С каких это пор у Алисы завёлся «парень»? Что-то я вообще не видел его до сих пор. И почему, чёрт возьми, Лис мне про это ничего не сказал?

— Какую палату? — Алиса тут же начинает подниматься, упрямство просыпается моментально. — Я домой пойду. Мне сына искать надо.

Медсестра делает лицо, как будто сейчас кинет в кого-нибудь шприцом:

— Я через десять минут вернусь. Чтоб никого, кроме пациентки, здесь не было! — и выходит, хлопнув дверью.

Я смотрю на Алису.

— Ты снова решила выбесить меня? Мы о чём с тобой в машине разговаривали? Я занимаюсь поиском ребёнка, ты — своим здоровьем! Так что если тебе говорят в палату, будь добра…

— Простите, а вы кто такой? — вклинивается мудило, делая шаг ко мне. — И почему вы позволяете себе разговаривать с Алисой в таком тоне?

Я поворачиваюсь к нему, медленно, давая ему шанс передумать.

— Я⁈ — делаю шаг навстречу, смотрю сверху вниз. — Слышь… «парень», дыши ровно.

Он не отступает и смотрит на меня так, словно готов прогрызть мне глотку. Андрюша явно не привык, что на него смотрят так.

Алиса вмешивается, пытаясь разрядить обстановку:

— Андрей, успокойся. Это… это мой давний друг. Он хочет помочь.

«Друг?» — усмехаюсь про себя. Отличная роль.

Хотя какая, к чёрту, разница? Пусть будет «друг».

— Мальчики! — рыжая встаёт между нами, разводя руки. — Вы медсестру слышали? На выход! Меряться хвостами будете на улице!

Пудель стоит, как на стартовой линии. Дышит часто, смешно раздувает ноздри. Я вижу, как вздувается вена на его лбу. Снова поднимаю взгляд на Алису и пытаюсь понять, что она делает рядом с таким, как он. И почему меня это чертовски злит? Разве этого ей хотелось? Безопасного, предсказуемого, пустого? Хотя… какое мне, на хер, дело? Она сама сделала свой выбор пять лет назад.

Плевать.

Разворачиваюсь и иду к двери. Мне это не нужно. Ни он, ни она, ни их отношения. Я пообещал найти ребёнка — вот и всё, чем буду заниматься.

— Макс, — тихо окликает меня Алиса.

Я оборачиваюсь.

— Ты только… обязательно набери меня, ладно? Как только что-то узнаешь…

Киваю. Не говорю ни слова. Просто смотрю пару секунд — и ухожу.

Коридор тянется длинным холодным тоннелем. Воздух пахнет её духами. Она всегда пахла чем-то невозможным. Не сладким, не цветочным, а запах, который щекотал нервы, как ток под кожей. Что-то между терпким жасмином и горьким шоколадом. Даже сейчас, этот еле уловимый след, который умеет пробираться под кожу и никуда не уходит. Как память о том, что лучше бы стереть, но невозможно. И то самое «Макс…» которое до сих пор врезано в память, как шрам. Ну почему именно сейчас⁈ Спустя столько лет, она снова ворвалась в мою жизни и переворачивает с ног на голову абсолютно все.

И пока шаги отдаются эхом по кафелю, я чувствую, как злость греет под рёбрами. Не на неё.

На себя за то, что всё ещё не могу вырезать ее из памяти. За то, что этот её «парень» бесит сильнее, чем должен.

И за то, что, чёрт возьми, несмотря ни на что, я всё ещё рвусь ей помочь.

Глава 17

Макс

Двери больницы захлопываются за моей спиной, как будто отрезая меня от прошлого и от Алисы. Но теперь это уж кажется невозможным. Эта мысль, как заноза в мозгу. Прошлое не отрезать, оно впилось в меня когтями, и теперь дергает за ниточки. Полдень встречает меня удушающей летней жарой. Солнце жжет кожу, но внутри — ледяной осколок. В груди та самая, знакомая до тошноты пустота. Как будто что-то не докрутил, не доделал, пропустил важный момент. Это чувство жрет изнутри, гложет, как голодный зверь.

Сажусь в машину, тяжело захлопываю дверь. Салон раскален, воздух густой и спертый. Врубаю кондиционер на полную, направляю холодные потоки прямо на лицо. В этот же момент вибрирует телефон в держателе. Лис. Наконец-то. Включаю громкую связь, выезжаю со стоянки, вжимаясь в поток.

— Ну, что? — бросаю, не тратя времени на приветствия. Мне нужны факты, а не любезности.

— Новости есть, но не те, которых ты ждал, — голос Лиса хриплый, будто он курил без перерыва. Слышно, как снова затягивается. — Я говорил со следователем, который ведёт дело о похищении пацана. Дохлый номер, Макс. Этот тип еле дышит.

— В смысле дохлый? — я морщусь, резко перестраиваюсь, подрезая какого-то торопыгу на иномарке. — Он вообще в курсе, что ребёнка искать надо?

— В курсе, но делает вид, что нет, — бурчит Лис. — Тормозит всё. Вялый, будто боится лишний раз ртом шевельнуть. Такое ощущение, что или ему сверху кран перекрыли, или купили за мелочь.

— Или просто трус, — хмуро бросаю я, щурясь от слепящего солнца. — В этом городе таких полно. Боязно свою жопу с кресла оторвать.

— Не, Макс, тут что-то другое, — отвечает Лис, и в его голосе проскальзывает уверенность. Он редко ошибается в таких вещах. — Он говорил осторожно, выбирал слова. Сказал, мол, проверяют все версии, но ничего конкретного. Я его поджал, а он вдруг резко свернул разговор.

— Значит, не просто тормоз, — тихо говорю я, и ледяной осколок внутри начинает обрастать новой грязью. — Значит, кто-то ему реально закрыл рот. И поставил на паузу.

Поворачиваю на трассу, резко набираю скорость. Пульс стучит в висках. Ровно, методично. Как метроном перед взрывом.

— Слушай, — добавляю после паузы, крепче сжимая руль. — Помнишь Орлова? Тот ушлепок, который на Алису с ножом кидался. Надо и его проверить. Мог на нее злобу выместить, за что что отобрала у него сына. Решил, что через