Следуй за ритмом - Катерина Райдер

– У меня даже песни нет… – проскулила я, проседая.

– Есть, – уверенно кивнул Джеймс. – Та, которую ты пела вчера. Начнём с неё. Сначала запишем клавиши, потом голос. Я могу постучать, если хочешь. Или давай сяду за фортепиано, а ты будешь петь, запишем в один дубль.

– Ты не знаешь нот, – словно обиженный ребёнок, надулась я.

– Знаю, – довольно просиял блондин, – ты меня убьёшь, но вчера я записал тебя на диктофон, а с утра снял партию.

– Вот же поганец! Всё продумал! – хмыкнул я, не зная радоваться или плакать.

 Мы постояли в молчании ещё несколько минут. Мэтт тактично не ввязывался. Джеймс участливо поглаживал меня по плечам, не сводя мягкого взора. Не отпустит! Он не даст мне уйти, пока я не запишу хренову песню! А я? Хотела ли я вновь начать петь?

 Боже, как давно это было! Мне уже лет шесть не выпадала возможность стоять по эту сторону стекла! Помню, когда Алан поймал меня в студии за репетицией новой песни, с ходу её зарубил, сказав, что «это» не формат. К тому же, события совпали с запуском в ротацию Кэрри. Мы погрязли по самые уши в рекламной компании. Но я не жаловалась. Нет! Я была рада за подругу и активно учавствовала в её продвижении. Это был всецело мой выбор. Я сама отступила с передовой и ушла в тень, став ассистентом. Харди не заставлял меня… Не заставлял же?

 Внутри, вдруг, вспыхнула злость. Вот только я никак не могла понять, на кого именно злюсь! На себя? На Джеймса? На Алана?..

– Ты ничего не теряешь, – прошептал Марлоу, сильнее сжимая пальцами мои предплечья, но не требовательно, а скорее участливо.

– Ладно, чёрт с тобой… – наконец выдохнула я и сразу же почувствовала щиплющее возбуждение.

 Подобное чувство сложно описать! Когда выходишь на сцену, даже если это закуренный бар, а из тридцати присутствующих тебя слушает не больше десятка, рождаемая музыкой энергия начинает гулять под кожей, принимая ответные вибрации самой Вселенной. Ты будто сливаешься с единым потоком жизни, стремительным, сочным, искрящим мириадами самых разных эмоций. Потрясающее ощущение. Забытое мной.

– Работаем!

 Расплывшись в широкой улыбке, Джеймс выпустил меня из своих объятий и повернулся к Мэтту, показывая тому большой палец вверх. Звукорежиссёр утвердительно кивнул, нажимая на какую-то кнопку. На входе загорелось предупредительное табло: «Внимание, идёт запись!»

– Ну что, иду за фоно или постоять немного с тобой? – ласково спросил Марлоу.

 Я с усилием сглотнула, бросила краткий взгляд на фортепиано, стоящее чуть поодаль. Британец понимающе кивнул. Более не говоря ни слова, он проследовал за инструмент. Тоника завибрировала в висках. Вдох. Закрыть глаза. Поехали.

Эпизод третий

 Спустя два с половиной часа, мы сидели в контрольной комнате, прослушивая запись. Мэтт уже подчистил некоторые огрехи в произношении «плюющих» согласных и теперь взялся за обработку фортепиано.

– Вообще, выходит интересно, – почёсывая подбородок, отозвался звукач. – Джеймс, вам нужна выхолощенная студийка или чернуха? А то я бы, конечно, переписал клавиши, но время поджимает.

 Мы с Марлоу переглянулись. Я растерянно пожала плечами.

 Странное чувство… Словно я была собой и не собой одновременно. Там, в «зазеркалье», после первого часа записи и перекура, мне удалось немного расслабиться и даже несколько раз почувствовать тот самый кайф от процесса записи. Но сейчас меня снова одолевали сомнения. Я смущалась от похвалы, фыркала в сердцах из-за критики и в принципе не могла найти себе места. Так непривычно снова оказаться по ЭТУ сторону, быть не человеком приносящим музыкантам кофе, а творцом! Быть Марлоу.

 Кстати, должна отметить старания Джеймса. Он вполне неплохо переквалифицировался из вокалиста в саунд-продюсера и лихо раздавал указания, будто всю жизнь только этим и занимался.

– Давай считать, что это была репетиция. Соберём как есть, покурим, подумаем. Нужно разобраться с концепцией звука, я хочу добиться альбомного звучания, но естественного, как на лайфе, – глядя в монитор на записанные дорожки, рассуждал британец. – Мне кажется, сюда хорошо зайдут струнные, но настоящие, никаких подкладов! Трек нужно оставить самобытным, таким, какой он есть, но придать ему объём.

 Мэтт прибрал звук и развернулся к нам лицом, задумчиво глядя в одну точку.

– Скрипки… мне нравится. А по низам пустить виолончель, – заключил звукорежиссёр и посмотрел на меня. – Что думаешь, Лора? Если мы добавим глубины струнными, слегка выведем твой голос, наложим ревер и перепишем фортепиано, нужно сделать чуть помягче, Марлоу, – Мэтт бросил строгий взгляд в сторону блондина, Джеймс согласно кивнул и снова уставился в монитор компьютера.

– Ударные пропишет Крис, я поговорю, – уверенно заявил британец. – Да и остальной саунд сделаем тебе командой. Ты знала, что Алек закончил консерваторию по классу скрипки? Наверняка у него есть знакомые виолончелисты.

– Твоей командой?.. – потрясённо промямлила я.

 Руки задрожали. Если Алан узнает…

– Нашей командой, – подмигнул Джеймс.

 Я неуверенно кивнула, решив не вступать в спор при посторонних. К тому же была абсолютно уверена, что у The Crash попросту не будет времени на то, чтобы нянчиться со мной. Стоит Харди вернуться, мы все дружно погрязнем в беспросветных интервью, съемках, выступлениях, да и альбом сам себя не запишет! И всё же, что-то внутри меня встрепенулось.

– Ну, что скажешь? – Марлоу отошел от стола и, слегка толкнув меня плечом, широко улыбнулся.

– Доверюсь вам, – потупив взгляд, ответила я, обхватив себя руками, чтобы унять гуляющую по плечам дрожь.

 Мне безумно хотелось поверить в эту мечту, но нужно оставаться реалистом, чтобы потом не скулить над разбитыми надеждами, забившись в угол. Второй раз я этого не переживу…

 Неожиданно в разговор вклинился телефонный звонок. Блондин вздрогнул и полез в карман.

– Это Крис, наверное, пытается вспомнить, что было вчера, – усмехнулся Джеймс, направляясь к двери. – Поговорю снаружи, а вы пока договоритесь о следующей записи.

 Марлоу вышел. Я, как пятая нога лошади, неуклюже топталась на месте, потерянно глядя на Мэтта. Он же, полностью заглушив звук, как-то странно на меня посмотрел, словно хотел что-то сказать, да только не знал с чего начать.

– Ладно, – решив облегчить муки звукорежиссёра, побудительно кивнула я. – Давай сдерём этот пластырь разом! Я всё прекрасно понимаю, здесь не с чем работать, да?..

– Чего?

 Мэтт нахмурился так сильно, что стал похож на шарпея из рекламы крема от морщин, несколько раз заторможено моргнул, переваривая мои слова, пригладил торчащие во все стороны волосы, собирая их в хвост на затылке, и отрицательно мотнул головой.

– Хочешь моё