Следуй за ритмом - Катерина Райдер

– Да, просто вспомнила прошлое, – я обернулась и указала в направлении парка аттракционов. – Лет десять назад я тоже играла на этом пирсе, вон там. Приходила сюда дважды в неделю, иногда удавалось неплохо заработать.

 Марлоу положил руку на моё плечо и притянул к себе. Так мы и шли до Mariasol. В обнимку. Молча. Но в нашей тишине, что тонула в мириадах звуков суетливой Санта-Моники, было куда больше смысла, нежели в самой пламенной и проникновенной речи.

 Спустя полчаса нам принесли заказ. Я выбрала креветки на гриле, рагу из фасоли и безалкогольный мохито. Джеймс предпочёл ударить по холестерину, взял двойной бурито с острой говядиной и большую порцию начос.

 Беседа завязалась сама собой. Мы болтали о музыке, о кино, о детских мечтах и забавных случаях приключившихся в школе. Я поймала себя на мысли, что чем дольше нахожусь в обществе этого парня, тем легче становится на душе. Марлоу, словно фильтр, вытягивал из меня негативные эмоции, взамен наполняя светлой энергией.

 Есть люди, которых называют «вампирами», так вот, Джеймс был их полной противоположностью. Он как солнце, об которое нельзя обжечься – понимающий, добрый, такой уютный. Правда, одна из тем у нас как-то не пошла. Когда я спросила про семью, музыкант сразу помрачнел и поспешил увести разговор в другое русло. Настаивать не стала. В конце концов, это не моё дело. И всё же где-то под сердцем появилось неприятное чувство. Он не доверял мне?..

– Как думаешь, ты бы смог жить в Лос-Анджелесе? – поинтересовалась я, немного погодя.

– Что, не терпится сослать меня домой? – усмехнулся британец.

– Нет, просто интересно как тебе Америка.

– Она… эм, странная, обманчивая, – скривив губы, серьёзно ответил рокер. – Англия более честная. Иногда, конечно, это неприятно. Кому хочется услышать в лоб, что он бездарность или одет как бродяга? Но по мне лучше горькая правда, чем…

– Сладкая ложь, – в голос сказали мы оба.

– Да, – кивнул блондин, задумчиво глядя на океан через панорамные окна ресторана. – Именно ложь убивает людей, убивает в них свет. Она как яд или наркотик, но очень слабый. С первого раза не цепляет, а потом вызывает зависимость. Человек, отравленный ложью, слаб и безволен, его постулаты держатся на иллюзии правды. И стоит хотя бы раз в жизни принять «красную таблетку», вместо «синей», мир рушится навсегда.

 Вот это речь! Я сидела и смотрела на собеседника с открытым ртом, даже жевать перестала. Кто бы мог подумать, что Марлоу ещё и философ…

– Ты так на меня смотришь, словно сейчас выплеснешь в лицо коктейль или ещё чего похуже, – усмехнулся парень, стирая со своего лица задумчивость обаятельной улыбкой.

– Не ожидала от тебя такой глубины.

– Думала, если я блондин, то всё что меня заботит – это модные журналы, дорогие тачки и девчонки? – закривлялся рокер, говоря высоким голосом, как недалёкая модель, при этом подчёркивая свою речь женскими жестами.

 Выглядело забавно.

– Что-то типа того, – с издёвкой усмехнулась я. – Ну, ещё, может быть, гитары. Ты ведь рок-блондин.

– Какая ты приземлённая, Лора Харди! – наморщив нос, отрицательно мотнул головой британец, вернувшись к своему хрипловатому тембру.

 Я широко улыбнулась, опуская взгляд к тарелке. Честно признаться, мне было чертовски страшно строить какие-либо выводы относительно Джеймса. Всякий раз, когда я это делала, он играючи разбивал мои ожидания вдребезги. Удивлял, а нередко и потрясал остротой мысли, сдержанным поведением, взглядами на жизнь.

– Ты доела? Закажу напитки и пойдём исследовать пляж!

 Я посмотрела в окно, небеса уже занялись закатными красками, но пока лишь слегка. Горизонт медленно тонул в розовой пелене, отблёскивая в воде лиловыми переливами.

– А нам не пора возвращаться? – несмело спросила я, опасаясь одновременно и согласия, и отказа.

 Марлоу решительно протянул руку. Его горячая ладонь накрыла мои пальцы, поглаживая их. Я тяжело выдохнула, изо всех стараясь сохранять невозмутимость.

 Оплатив счёт, мы отправились гулять по береговой линии.

 Пройдя около километра в сторону «Марина Дель Рей», Джеймс повернул к воде и плюхнулся прямо на песок, неподалёку от прибойных волн. Я немного постояла у воды, глядя на небо, по которому лениво расползался закат, пряча голубую даль за фиолетово-красными мазками, после чего села рядом.

 Мы молчали долгие полчаса, попивая взятую в Mariasol содовую с мятой. Лёд уже полностью растаял, но напитки всё ещё были прохладными. Впрочем, вечер уже успел сбить спесь с непокорного солнца, и изнывающая жара отступила.

 Спустя некоторое время, Джеймс нарушил одухотворённую тишину. Его голос был тихим и размеренным. Он по-прежнему задумчиво наблюдал за бескрайним океаном и в данный момент говорил будто бы с ним, а не со мной.

– Знаешь, я ведь не впервые в Лос-Анджелесе…

 В удивлении я глянула на британца. Заходящее солнце отблёскивало от гладкой поверхности серебряного колечка у него в носу.

– Мой отец бросил мать на шестом месяце беременности. Уехал в Америку, обещал, что как только добьётся успеха, сразу же заберёт её из Англии. Первые три года она верила и ждала. Иногда он звонил, писал письма, реже присылал деньги, а затем пропал. – Марлоу замолчал, я терпеливо ожидала продолжение рассказа, тронутая тем, что он всё-таки решил мне открыться. – Прошли годы. Мама никогда не говорила о нём, даже когда я спрашивал. Лишь однажды обмолвилась, что, скорее всего, у отца не вышло покорить Штаты. По её словам, он был крайне целеустремлённым человеком, но, вместе с тем, очень тяжело переживал неудачи. Когда я пошёл в начальную школу, на имя матери начали приходить денежные чеки без обратного адреса. Весьма крупные суммы. Я не сомневался, что их посылал отец, но она по-прежнему отказывалась о нём говорить. Пришлось смириться. Я не хотел расстраивать маму. Но, когда мне стукнуло двадцать один, выплаты прекратились, что, в общем-то, логично. Вот только я отчего-то решил, что причина крылась не в достижении мной совершеннолетия, а в благополучии отправителя. Я попытался выяснить имя отца, хоть что-нибудь о том, кем он был. В итоге удалось узнать всё. К моему великому удивлению, этот человек не был неудачником, в Америке у него всё сложилось самым прекрасным образом. Успешный бизнес, новая семья. Пытаясь придумать ему оправдание, я совершил самую большую ошибку: выбрал «синюю таблетку». Создал в своём воображении иллюзию, – грузно выдохнул блондин. – Втайне от матери купил билет на самолёт, достал личный номер отца, введя в заблуждение его ассистентку, и полетел в LA, грезя о счастливом воссоединении. Несколько дней я болтался по городу не решаясь позвонить, а когда набрался смелости…

 Джеймс снова замолчал. На