Император Пограничья 22 - Евгений И. Астахов

сатрапа искали одарённых детей по всем провинциям, и слух о мальчике-дэве дошёл до государя раньше, чем перекупщик успел перепродать товар. С того дня у менталиста не стало имени. Только номер. Тринадцать лет он использовался на аудиенциях, дипломатических приёмах, допросах и торговых переговорах. Читал сокровенные намерения послов, купцов, визирей, шпионов и наёмных убийц. Прочитанные разумы оставляли следы, и к двадцати годам менталист с трудом отличал собственные воспоминания от чужих. Лицо матери размылось до неразличимого пятна, зато в мельчайших подробностях осел образ матери бухарского дипломата, которого он допрашивал в шестнадцать: полная женщина с родинкой под левым глазом и грудным смехом.

Когда сатрап пал в междоусобице, новый хозяин, племянник прежнего, оказался человеком глупым и жестоким, убеждённым, что страх и побои являются единственным языком, который понимает раб. Менталист убил его через три дня после вступления в должность. Перегрузил сознание болевым импульсом, вложив в удар всё, что накопилось за тринадцать лет чужих мыслей, страхов и смертей. Племянник Бахрама умер, не успев закричать. Глаза его лопнули, а из ушей потекла кровь. Менталист забрал с пальцев мертвеца дорогие перстни, вышел через чёрный ход для слуг, отводя глаза страже, и пустился в бега на север: через Хорезмийский султанат, через Каспий, в Астрахань.

Полгода, и за ним началась охота. Новый исфаханский сатрап назначил награду за беглого раба с клеймом на запястье. Сумма оказалась достаточной, чтобы каждый охотник за головами от Астрахани до Мурманска начал присматриваться к чужеземцам с акцентом.

Господин перехватил его в тот момент, когда петля вокруг его шеи затягивалась. Этот поразительный человек предложил защиту, новую личность и работу, в которой чужие секреты перестают причинять боль, потому что чужие люди перестают быть людьми. Менталист принял предложение по единственной причине, которая имела для него значение: Господин оказался первым человеком за двенадцать лет, чьи мысли он не сумел прочитать. Ментальный щит такой плотности не встречался ему ни у одного из сатрапских визирей, ни у одного из допрошенных шпионов, ни у одного из живых существ вообще. Человек, закрытый от чтения, был единственным хозяином, которому менталист мог доверять: невозможно разочароваться в том, чего не видишь. Маска Кейвана, полученная вместе с новым именем, стала не маскировкой, а честным отражением того, что осталось под ней. С тех пор прошло около тринадцати лет.

Вертолёт качнуло, и Поводырь открыл глаза. Пилот оглянулся через плечо, лицо его блестело от пота.

— Снижаемся, — бросил лётчик. — Вижу подходящую поляну.

Машина пошла вниз. Лес расступился, обнажив прогалину достаточного размера для посадки. Достаточно далёкую от монастыря и острога, чтобы шум двигателей не долетел до человеческих ушей. Шасси коснулись земли, вертолёт осел, роторы замедлились. Могильщик поднялся первым — одним длинным, плавным движением, от которого полы чёрного пальто качнулись вокруг худых ног. Зомби-бойцы встали одновременно, повинуясь мысленной команде некроманта, и двинулись к грузовому люку.

Выгрузка заняла четверть часа. Мёртвые бойцы отстегнули тросы, откинули аппарель и стащили тушу Кощея на землю волоком. Даже некрупный экземпляр весил больше тонны: окаменевшая плоть, переплетённая с костями и древесным волокном, давила на мягкий лесной грунт, оставляя за собой глубокую борозду. Зомби тащили молча, равномерно, без пауз на отдых, и бледное лицо Могильщика не выражало ничего, пока он наблюдал за работой собственных инструментов.

Кейван осмотрел площадку. Местами присыпанная снегом поляна, окружённая стеной елей, тёмная, сырая, пахнущая прелой хвоей. Тушу уложили на прогалину мордой на северо-восток, и Поводырь проверил ориентацию, сверившись с компасом.

— Почему именно…

— Почему именно здесь? — перебил Кейван, перехватив вопросительный взгляд некроманта. — Потому что дистанционно ритуал не сработал бы. — Даже с парой артефактов дальность — порядка ста-ста двадцати километров. Основная цель — бесхозные Бездушные из Пограничья вокруг Гаврилова Посада. Чтобы до них достучаться, нужно быть в радиусе. Приблудные из дальнего Пограничья услышат на пределе, но потянутся, если импульс окажется достаточно мощным и длительным.

Могильщик выслушал без единого комментария. Они работали вместе не первый год, и объяснения на этом закончились.

В тело Кощея был имплантирован сложный артефакт, обвитый рунной гравировкой, на основе Титанического кристалла Эссенции. Артефакт работал как преобразователь: принимал ментальный импульс Поводыря, человеческий, живой, и перекодировал его через мёртвую нервную сеть Кощея в некротический командный сигнал. Тот самый импульс, которым живые Лорды управляли стаями. Переводчик с человеческого на язык мертвецов.

Могильщик подошёл к туше и опустился на одно колено. Приложил бледную ладонь к шкуре, закрыл глаза и замер. Некромант частично реанимировал нервную систему твари — не оживлял, а восстанавливал остаточную ментальную сеть: паутину из мёртвых нервных узлов, через которую при жизни Кощей транслировал команды подчинённым тварям. Сеть была мертва, однако структура сохранилась, как провод, по которому перестал идти ток, но который всё ещё соединяет две точки. Туша вяло шевельнулась, конечности дёрнулись, и по окаменевшей плоти прошла судорога подобия жизни. Могильщик поднялся, отряхнул колено и кивнул:

— Готово.

Кейван сел на землю в трёх метрах от морды Кощея. Поправил обруч на висках, ощутив привычный холод металла. Закрыл глаза.

Первый импульс ушёл пробный, слабый, как щелчок пальцами в пустой комнате. Ментальная энергия прошла через обруч, усилившись многократно, преодолела три метра открытого воздуха, ударила в артефакт внутри Кощея. Кристалл принял импульс и пропустил его через мёртвую нервную сеть, трансформируя из человеческого в некротический. Сигнал вышел наружу через остаточные каналы в теле и конечностях твари — уже как командный импульс Лорда.

Поводырь ощутил первые отклики. Слабые, далёкие, на пределе восприятия. Десятки Бездушных: бесхозные Трухляки, бродившие по лесам вокруг Гаврилова Посада без Лорда, без цели, с тех пор как Платонов убил местного Кощея. Они замерли, как собаки, расслышавшие свисток хозяина. Распознали не команду, но что-то похожее на неё. Что-то знакомое.

Ориентация туши была важна именно поэтому: ментальный сигнал через мёртвую нервную сеть Кощея шёл не во все стороны равномерно, а конусом, с максимальной мощностью в направлении, куда «смотрела» тварь. Чем точнее навести конус на цель, тем эффективнее призыв. Бесхозные Бездушные побегут на источник сигнала, пройдут его насквозь и проследуют дальше, на юго-запад — прямо на Гаврилов Посад.

Второй импульс ушёл мощнее. Кейван вложил больше энергии, и обруч на висках нагрелся, кристаллы в нём замерцали ярче. Сигнал ушёл шире и дальше. Теперь откликов стало больше — десятки, затем сотни. Трухляки и Стриги, разбросанные по Пограничью в радиусе пятидесяти, семидесяти, ста километров, начинали двигаться. Медленно, как сомнамбулы, поворачиваясь в направлении источника. Поводырь не управлял ими напрямую — он