Охота на Зло - Гай Уолтерс

ему бросали пустые банки, а когда он не мог держать руки поднятыми, его били по кистям палкой. Затем последовал допрос, проведенный Шнайдером и двумя младшими лейтенантами, во время которого заключенного неоднократно били кулаками по лицу. Когда его попросили подписать "признание", он отказался, что привело к дальнейшим избиениям.

Однако по сравнению с некоторыми другими жертвами Шнайдера, этот человек отделался довольно легко. В ходе другого "допроса" француз и его подчинённые жестоко били заключенного по животу, отчего тот упал. В этот момент на него натравили собаку, и приказали "признаться". Заключенный отказался, за что получил "мотивацию" в виде нескольких ударов головой о дверь. Понятно, что в конце-концов заключенный сломался и подписал подсунутый ему листок бумаги[233].

Но по крайней мере, у французов функционировала группа по расследованию военных преступлений, чего нельзя было сказать о поляках в британской зоне оккупации, где осенью 1945 года находилось около 500.000 польских перемещенных лиц и бывших военнопленных[234]. Многие из них были свидетелями нацистских военных преступлений, но без специальной польской группы по расследованию не было никакой возможности получить от них какие-либо доказательства. Усилия по созданию польской группы возглавил майор Тадеуш Качоровский из польского управления связи по расследованию военных преступлений. В августе 1945 года он обратился к своему руководству с вопросом, может ли он сформировать такое подразделение, но получил отказ. "Я не вижу причин для создания групп по расследованию военных преступлений в британской зоне оккупации, — писал полковник польского Генерального штаба Крупский. —  Поэтому я приказываю вам прекратить любые действия по созданию следственной организации… поскольку такая деятельность выходит за рамки предоставленных вам полномочий"[235]. Качоровский, до войны бывший судьей, обратился в британское военное министерство, которое успешно убедило Крупского изменить своё решение[236].

Однако уровень британской помощи был не слишком высок. Качоровский обратился к британцам с просьбой помочь в создании группы, в состав которой должны были войти польские юристы из числа бывших военнопленных. Британцы отнеслись к этому прохладно, и к концу октября 1945 года они согласились лишь на то, что Качоровский сможет сформировать неформальное подразделение из примерно десятка юристов и младших офицеров, хотя финансирования и ресурсов практически не будет. Качоровскому было настоятельно заявлено, что его группа не должна называться "Группой по расследованию военных преступлений", и они не должны выдавать себя за какое-либо официальное подразделение[237]. Отсутствие официального статуса сильно затрудняло работу группы Качоровского, члены которой работали в Ганновере, Брауншвейге, Падерборне и Любеке. Любое оборудование, каким бы незначительным оно ни было, приходилось выпрашивать. Даже разрешение на приобретение второй пишущей машинки должно было быть одобрено британским бригадиром[238]. Но самой большой проблемой для Качоровского стала нехватка транспорта. Первоначально ему обещали до четырех автомобилей, но он не получил ни одного, а это означало, что польским следователям не оставалось ничего другого, как передвигаться пешком. "Иногда им приходится преодолевать пешком значительные расстояния, — писал Качоровский в январе 1946 года, — что отнимает много времени и часто лишает их возможности нормально питаться"[239]. Какое бы пропитание поляки ни находили, они не получали его от британцев, поскольку ещё в октябре предыдущего года в пропусках в армейские столовые им было отказано[240]. Для некоторых британских офицеров такая ситуация была невыносимой, и в феврале 1946 года бригадир Г. С. Хаттон потребовал, чтобы польская группа получила четыре трофейных автомобиля, зарезервированных для них несколькими месяцами ранее[241]. Хаттон также отметил, что польское правительство в Варшаве мало чем помогло и затянуло решение проблемы как минимум на два месяца.

Поляков вряд ли утешило бы известие о том, что они были не единственным подразделением по расследованию военных преступлений, страдавшим от послевоенной нехватки ресурсов. 6 ноября 1945 года 1-е канадское подразделение по расследованию военных преступлений направило запрос в Королевские военно-воздушные силы Канады в Лондоне, затребовав два важных предмета материально-технического обеспечения:

A26 Просим срочно отправить авиапочтой два экземпляра немецко-английского  словаря Касселла, 5-е издание, февраль 1945 г., издано в Великобритании[242].

Ответ пришёл два дня спустя:

A26 Экземпляры немецко-английского словаря Касселла доставить невозможно. Словарь переиздается. Готовность ожидается в начале 1946 года[243].

Канадское подразделение ответило только 16 ноября, и в телеграмме, написанной заглавными буквами, сквозило явное разочарование:

Сообщаем, что немецко-английский словарь Касселя, вероятно, можно приобрести в книготорговой сети Фойлов и частности в магазине на Чаринг-Кросс-роуд в Лондоне. Просим вас попробовать обратиться к ним. Если у них нет требуемого, лучшую рекомендованная ими замену вышлите как можно скорее[244].

19 ноября Лондон с радостью сообщил подразделению:

Один бывший в употреблении экземпляр немецко-английского словаря Касселя, будет отправлен авиапочтой сегодня. К сожалению, не удалось приобрести второй экземпляр или замену[245].

Не хватало не только словарей, но и других, более важных принадлежностей. В конце июня 1945 года майор Уильям Дэвидсон, патологоанатом, прикомандированный к британской группе специалистов по расследованию преступлений, сообщил, что ему не хватает фотооборудования, пишущей машинки, канцелярских принадлежностей и карт. Ему также не хватало рабочих, необходимых для эксгумации тел жертв. "На поиски рабочих часто уходит целый день, — сообщил он 20 сентября, — и даже после начала работы она неэффективна, и не раз мне удавалось начать сам осмотр только после полудня, что оставляет слишком мало времени для фотосъемки до наступления темноты"[246].

У Дэвидсона, возможно, были сотни тел, которые нужно было эксгумировать, но следственным группам предстояло найти множество человек, ответственных за исходный материал для патологоанатомических исследований. Задача, стоявшая перед этой небольшой группой офицеров, была огромной, особенно учитывая, что поиск одного преступника мог занять недели. 23 ноября 1945 года капитану Х. Х. Александеру было приказано выехать из Берген-Бельзена и выследить и арестовать Густава Симона, гауляйтера Мозелланда (Кобленц-Трир), возглавлявшего также гражданскую оккупационную администрацию в Люксембурге. Из-за плохой погоды Александер смог отправиться в путь только неделю спустя и в конце концов добрался до дома Симона в Кобленце лишь 1 декабря. Там местная полиция сообщила Александеру, что газета Frankfurter Zeitung сообщила об аресте Симона американцами, но Александер вскоре выяснил, что это неправда. Тем не менее, полиция предоставила Александеру информацию о родителях бывшей жены Симона, и он посетил их в Хермескайле, примерно в 100 милях к юго-западу от Кобленца. Британскому капитану не повезло, так как супруги сообщили ему, что не получали вестей от своего бывшего зятя уже несколько лет, а от дочери — с мая 1945 года. Однако они рассказали, что родители Симона проживали во Фридевальде, и 4 декабря Александер проехал 200 миль на северо-восток через Франкфурт, чтобы их допросить. И снова Александр столкнулся с незнанием местонахождения Симона, хотя в соседней деревне он наконец нашел человека, который показал, что Симон покинул Фридевальд 27 марта 1945 года. Этот человек