Охота на Зло - Гай Уолтерс

Александер снова отправился в путь и проехал 60 миль на запад до Марбурга, где допросил одну из племянниц, которая показала, что сын Симона проживает в Дасселе, примерно в 100 милях к северу. В Дасселе Александр поговорил с местным бургомистром, сообщившим, что в соседнем лесу были найдены документы, принадлежащие сыну Симона, и что он, возможно, проживает в деревне у супружеской пары по фамилии Людвиги. Александер посетил супругов по адресу Вильгельмштрассе, 89[248] и они признались, что действительно заботились о молодом человеке, но предполагали, что он эвакуированный, и ничего не знали о его семье. Александер заподозрил, что его пытаются обмануть и допросил дочь Людвигов, признавшуюся, что они точно знают, кто такой этот "эвакуированный", поскольку её сестра служила экономкой у Густава Симона. Александер, убедившись, что племянницы знают разгадку тайны, вернулся в Марбург и арестовал их. После допроса в тюрьме они рассказали, что сын Симона на самом деле жил у родственников в Плеттенберге, в 70 милях к северо-западу от Марбурга. На следующий день Александер поехал туда и обыскал дом. Родственники в конце концов признались, что молодой человек на самом деле живёт неподалёку, и когда Александер посетил дом по указанному ими адресу, он нашел и арестовал младшего Симона.

Сын заявил, что не знает о местонахождении отца, но родственники поступили иначе. Они сообщили Александеру, что Симон несколько раз бывал в Плеттенберге, использовав фамилию либо "Вольтер", либо "Хёфлер" и работал садовником в британской зоне оккупации. Александер проверил регистрационные книги двух местных гостиниц, и обнаружил, что в течение предыдущих трёх месяцев там останавливались некие "Генрих Воффлер" и "Ганс Воффлер". Человек, называвший себя "Гансом Воффлером", указал свой адрес: Шустерштрассе, 1, Айнбек, к северу от Дасселя. 9 декабря Александр снова допросил Симона-младшего, в конце концов подтвердившего, что его отец действительно работает садовником. Затем Александр поехал в Айнбек, где обратился в полицию с вопросом о "Воффлере", но никаких записей найти не удалось. Однако в доме на Шустерштрассе Александер обнаружил, что в списке проживающих там людей фигурирует человек по имени "Ганс Воффлер". Капитан показал домовладельцу фотографию Симона, тот сказал, что на снимке изображен "Воффлер", и что тот работает в питомнике недалеко от Падерборна. 10 декабря Александер проехал 60 миль на запад до Падерборна и нашел в офисе бургомистра адрес "Воффлера". В ту же ночь он проехал 8 миль до деревни Упшпрунге, где в доме некой фрау Берхорст и обнаружил Симона. Александер арестовал Симона и заключил его в местную тюрьму, оставив строгие указания, что бывшего гауляйтера нельзя передавать никому, кроме него. На следующее утро капитан преодолев 120 миль вернулся в Берген-Бельзен. Проехав по  разрушенным войной зимним дорогам в общей сложности около 2.500 миль, Александер был физически измотан. Расследование заняло у него три недели, и он допросил по меньшей мере дюжину человек, а также переговорил с многочисленными полицейскими и государственными служащими. Следует помнить, что случай с Симоном был лишь одним из многих, но его сложность ― типичной. К сожалению, нацисту удалось избежать правосудия: он повесился 21 декабря 1945 года, незадолго до того, как его должны были передать в Люксембург.

Медленные темпы поиска британцами нацистских преступников вскоре привлекли внимание премьер-министра Великобритании. 21 ноября 1945 года Клемент Эттли направил записку министру обороны Джеку Лоусону, выразив обеспокоенность "задержками в рассмотрении этих вопросов". Эттли настаивал на том, что "лица, на которых лежит ответственность за расследование военных преступлений… должны быть офицерами, обладающими энергией и целеустремленностью, и что высокий приоритет, который следует отдавать делам о военных преступлениях, должен быть полностью понят". Лоусон показал записку Эттли генерал-адъютанту сэру Рональду Адаму, который затем передал её содержание фельдмаршалу Монтгомери, командующему Британской армией на Рейне (British Army of the Rhine, BAOR), генерал-лейтенанту сэру У. Д. Моргану, командующий силами в Центральном Средиземноморье (Central Mediterranean Forces), и генерал-майору Грэму, командующему в Норвегии. "Я считаю, что препятствия для проведения судебных процессов устранены и дальнейших задержек не предвидится", — написал Адам[249].

Адам оказался прав. Задержек больше не было, но проблемы всё же имелись, потому что следственные группы оставались безнадёжно малочисленными и, следовательно, перегруженными работой. В ноябре подполковник Иэн Нильсон был назначен руководителем групп, и он был чрезвычайно удивлён тем, как мало у него подчинённых. "На тот момент моё назначение было всего лишь клочком бумаги, — вспоминал он. — Работать было негде. Персонала не было". Хотя Нильсону вскоре удалось реквизировать транспортные средства, получить водителей и патологоанатомов, он постоянно чувствовал нехватку персонала и оборудования:

Если бы следственный отдел по военным преступлениям начал работу ранней весной 1945 года, я думаю, мы бы поймали гораздо больше нацистов — и показания свидетелей были бы намного подробнее. В целом, всё делалось на скорую руку, и слишком часто возникал вопрос — зачем, чёрт возьми, мы это делаем? Сделано было слишком мало и с огромным запозданием.

Кроме того, списки подозреваемых, составленные CROWCASS, по-видимому, так и не дошли до британских следственных групп. "Я никогда не слышал о CROWCASS, — заявил Нильсон. — Жаль. Похоже, это могло бы оказаться очень полезным"[250].

Несмотря на нехватку ресурсов, британская армия имела возможность развернуть масштабную операцию по поиску нацистов, если бы захотела, но, как мы увидим, несмотря на требования Эттли, политическая воля, к принуждению армии действовать в более широком масштабе, отсутствовала. Однако были отдельные офицеры, считавшие сложившееся положение поистине скандальным, и один из них, капитан Юрий Голицын, в конце октября 1945 года подготовил предложение о значительном улучшении ситуации. Решение Голицына было радикальным, и он настаивал на том, чтобы этот вопрос рассматривался как "ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ". Во-первых, он призвал к усилению и ускорению деятельности CROWCASS, а также к немедленному предоставлению большего количества персонала и помещений. Во-вторых, он выступал за создание чрезвычайной структуры занимающейся "охотой на нацистов", которая включала бы 100 следователей, полностью обеспеченных транспортом, вооружением и поставленных "под смелое и предприимчивое руководство". Эти следователи должны были быть разделены на полевые группы, которые могли бы координировать действия друг с другом и со своим штабом в Лондоне. "Подразделение, — писал Голицын, — должно иметь такую же поддержку Кабинета министров в приоритетных вопросах, как и Управление специальных операций (SOE) во время войны". Голицын также выступал за то, чтобы подразделению было разрешено использовать авиацию, и чтобы его члены обладали полным правом на ареста подозреваемых[251]. Но предложения Голицына, так и не были реализованы. Содержащий их документ был передан полковником военного министерства полковнику BAOR, но нет никаких доказательств того, что он был передан дальше или вышестоящему руководству[252].

Из всех групп союзников по расследованию военных преступлений, американские, по-видимому, были наиболее организованными.