Охота на Зло - Гай Уолтерс

Через несколько дней Эйхман узнал о показаниях Вислицени из слухов среди военнопленных[300]. Он обратился к некоторым бывшим офицерам СС в лагере и рассказал им кто он на самом деле. Несмотря на чудовищность его преступлений, его товарищи согласились ему помочь, и вскоре Эйхману выдали поддельные документы и гражданскую одежду. Очевидно, что к тому моменту уже была создана своего рода сеть для побегов[301], но Эйхман снова заявил, что ему помогла некая медсестра. "Эта медсестра, с которой я познакомился, была красива, кареглаза и с золотым сердцем", — вспоминал он[302]. В ходе нескольких встреч, проведенных через колючую проволоку ограждения лагеря, медсестра снабжала Эйхмана всем необходимым, вплоть до охотничьей шляпы. Она также предоставляла необходимую информацию. "Мы часами вели оживлённые беседы у проволочного заграждения, — говорил Эйхман. — Но мы не шептали друг другу нежные слова. Эта немецкая патриотка с ангельской душой рассказывал мне о местности, расстояниях и трудностях, с которыми я столкнусь при побеге"[303].

Хотя медсестры, якобы помогавшие Эйхману и Менгеле, скорее всего, являются вымышленными персонажами, придуманными для того, чтобы скрыть личность реальных помощников, некоторые женщины, действительно, помогали беглым нацистам. В конце войны один из сотрудников CIC доложил, что некоторые немецкие женщины создали "курьерскую сеть для нацистов, скрывавшихся от оккупационных властей", и что эти женщины передавали им сообщения, снабжали продовольствием и даже оружием. Тот же источник считал, что "рыцарское официальное отношение американцев ко многим женщинам" позволяло этой курьерской сети процветать[304]. Это рыцарское отношение скорее всего объясняется наступлением теплой погоды и, согласно одному из отчётов американской разведки, "появлением немецкого женского населения в ярких весенних платьях". Далее тактично выражалось предположение, что "немецкое население, давно обученное негласным операциям, несомненно, найдёт много желающих стать тайными солдатами"[305]. Смысл этого отчёта был верен, поскольку женщины находились в самом центре сетей побега нацистов.

Эйхман совершил побег в ночь на 5 февраля 1946 года. Он пробрался через проволочное заграждение и вышел из Прин‑ам‑Кимзе в Баварии под именем "Отто Хеннингер". "На мгновение я стоя снаружи чувствовал себя беспомощным, как маленький ребёнок, — вспоминал он. — Я был один. У меня не было приказов. Но потом я понял, что должен двигаться. И двигаться быстро"[306]. Первым пунктом назначения Эйхмана стал его новый "родной город" находившийся в 200 милях к югу. Там он встретил Нелли Кравиц, сестру сержанта СС, находившегося в лагере Обердахштеттен. Эйхман оставался у неё около шести недель, не зная, что всего в 5 милях от него, в Мангольдинге, некий "Фриц Холлманн" работал на ферме Фишеров. К середине марта Эйхман начал опасаться растущего числа американских патрулей, и они с Кравиц проехали всю страну до Гамбурга, где и расстались. Затем Эйхман проделал путь в 20 миль на юго-запад, в Эверсен, где устроился лесником к брату офицера СС, заключенного в Обердахштеттене[307]. В отличие от Менгеле, Эйхман испытывал определенную мужскую гордость за свою новую роль сельскохозяйственного рабочего. "Вскоре руки, которые всегда работали пером, приобрели грубый и мозолистый вид коры тех самых деревьев, которые я рубил, — писал он. — Моё тело стало крепким и сильным… я обрел единение с природой. Моя душа и моя совесть очистились"[308]. В течение следующих трёх лет этот якобы счастливый человек наслаждался временем, проведенным в качестве лесника, но признавал: "Я все ещё был кротом, живущим в норе, притворяющимся тем, кем я не являюсь"[309].

Пока Эйхман рубил дрова, мир начал узнавать о нём все больше. 15 апреля 1946 года бывший комендант Освенцима Рудольф Хёсс был вызван в Нюрнберг в качестве свидетеля в попытке адвокатов доказать непричастность Эрнста Кальтенбруннера к "окончательному решению еврейского вопроса". При допросе адвокатом Кальтенбруннера Куртом Кауфманом Хёсс признал, что именно Эйхман был ответственен за отправку миллионов евреев в газовые камеры. Хёсс также вспомнил встречу с Гиммлером летом 1941 года, когда тот отдал приказ о начале геноцида в Освенциме, но тогда верховным палачом Гиммлера был Эйхман. "Он приехал в Освенцим, чтобы обсудить со мной детали выполнения данного приказа, — показал Хёсс. — Как мне сказал рейхсфюрер [Гиммлер] во время нашей беседы, он поручил Эйхману обсудить со мной выполнение приказа, и я должен был получать от него все дальнейшие указания"[310]. Хёсс засвидетельствовал, что Эйхман неоднократно посещал Освенцим и что он был "в непосредственной близости от происходящего"[311]. Именно Эйхман помог Хёссу выбрать место для газовых камер, и именно Эйхман пообещал найти подходящий газ, которого тогда не было в наличии[312]. И именно Эйхман, человек с чистой совестью, помог пополнить коллекцию скелетов доктора Августа Хирта в Анатомическом институте Страсбурга, обеспечив летом 1943 года перевод 109 евреев, 2 поляков и 4 "азиатов" из Освенцима в лагерь Нацвейлер-Штрутгоф, где их отравили газом. Затем эта "коллекция" была отправлена в Страсбург, где её изучили и "очистили от останков". По мере приближения союзников к городу скелеты растворяли в кислоте — по словам одного из помощников Хирта, это было "наилучшим решением с учётом сложившейся ситуации"[313].

По мере того, как становилось ясно, что Эйхман — крупный военный преступник, союзники взялись за его поиски. 21 октября 1946 года CIC получил важную информацию через посредника — жену бывшего лидера гитлерюгенда Бальдура фон Шираха: Эйхман проживал в районе Верхней Баварии. Она также раскрыла местонахождение жены Эйхмана, Веры[314]. 26 ноября агент CIC навестил её по адресу Фишерндорф, 8, в Альтаусзе и допросил. Фрау Эйхман, теперь проживавшая под своей девичьей фамилией Либл, заявила, что развелась с мужем ещё в марте 1945 года, что было ложью. Она утверждала, что он сказал ей, что возвращается в Прагу, что тоже не соответствовало действительности. Вера Эйхман выдумала ещё кое-что. По её словам, её муж был расстрелян чехами в ноябре 1945 года, а она узнала об этом от сестры Эйхмана, но, к сожалению, не знала, где та сейчас живёт. Однако у CIC был другой источник, информация которого противоречила показаниям фрау Эйхман. Этот информатор сообщил американцам, что Эйхман оставался в горах до ноября, после чего решил выдать себя за еврея и скрывался в различных еврейских лагерях, пока не эмигрировал в Палестину. Там, как утверждалось, Эйхман познакомился с Великим муфтием Иерусалима Хаджи Мухаммедом Амином аль-Хусейни, известным сторонником нацистов. По словам источника, Эйхман сейчас находился в Египте под защитой короля Фарука[315]. Идея о том, что Эйхман мог укрываться на Ближнем Востоке, не была столь абсурдной. В июне 1944 года Эйхман сказал деятелю сионистского движения Рудольфу (Израэлю) Кастнеру, что Великий муфтий является его "лучшим другом". Примерно в то же время Дитер Вислицени