Охота на Зло - Гай Уолтерс

в Альтаусзе[328]. "Строго говоря, — напишет он в 1989 году, — мне достаточно было взять джип и двух солдат, и Эйхман оказался бы арестован"[329]. Удивительно, что он сделал такое заявление четыре десятилетия спустя, не в последнюю очередь потому, что в своей книге Убийцы среди нас, опубликованной в 1967 году, Визенталь правильно установил, что в августе 1945 года Эйхмана не было рядом с Альтаусзе[330]. Более того, если он действительно верил, что Эйхман находится в Альтаусзе, почему он не взял "джип и двух солдат" и не покрыл себя славой? Вместо этого Визенталь пишет, что он проинформировал CIC в Бад-Аусзе, который, в свою очередь, дал указание австрийской полиции произвести арест, что снова кажется поразительным[331]. Война закончилась всего три месяца назад, и в то время CIC не был склонен доверять австрийцам арест такого крупного преступника, как Эйхман. По всей видимости, австрийская полиция посетила не тот адрес — Фишерндорф, 38, вместо Фишерндорф, 8, — где, к счастью, обнаружила и арестовала бывшего сообщника Эйхмана по побегу, оберштурмфюрера СС Антона Бургера[332]. Визенталь сообщил CIC, что они совершили обыск по неверному адресу, и вскоре агент CIC посетил дом номер 8, где обнаружил жену Эйхмана, сообщившую американцу, что она развелась с Эйхманом и не видела его с тех пор, как покинула Прагу в марте 1945 года[333]. Визенталь, заподозрив обман, отправился в Альтаусзе, где допросил владелицу парк-отеля, фрау Марию Пухер, рассказавшую ему, что Эйхман останавливался у неё со своей женой в начале мая и похитил один из гражданских костюмов её мужа[334]. Однако, как сам Визенталь признался в 1967 году, он "в те дни не был особо любознательным следователем", и, как ни странно, находясь в Альтаусзе, он не предъявил показания фрау Пухер жене Эйхмана.[335]. Вместо этого он предоставил это дело CIC, установившему, что фрау Эйхман настойчиво придерживается своей версии событий. Но к 1989 году 80-летний Визенталь создал впечатление, что он действительно посетил фрау Эйхман вместе с агентами CIC. "Мы предъявили фрау Эйхман-Либл это заявление, — писал он, — но она осталась верна своей версии: она не видела своего мужа со времени развода в Праге"[336]. Однако маловероятно, что агенты CIC взяли бы его с собой, поскольку Визенталь в то время в CIC не служил[337].

Однако в рассказе Визенталя есть и более серьёзные неувязки. Как достоверно известно, американцы в августе 1945 года жену Эйхмана не допрашивали. Фактически, отдел CIC в Верхней Австрии начал расследование в отношении Эйхмана только в октябре 1946 года[338]. Внимание CIC к дому по адресу Фишерндорф, 8, было привлечено благодаря информации полученной, в том же месяце, неким посредником от фрау фон Ширах и этим посредником не мог быть Визенталь, поскольку он совершенно точно утверждает, что получил информацию от своего помощника по имени "Макс" 1 августа 1945 года и немедленно передал её дальше[339]. Ещё одно утверждение Визенталя также неверно. Хотя Антон Бургер действительно был задержан австрийской полицией, его арест не был произведен по указанию CIC и не имел никакого отношения к предполагаемому поиску Эйхмана Визенталем. Бургера арестовали просто потому, что местный охотник заметил его подозрительно ведущего себя с некоей коробкой возле хижины[340]. Однако наиболее разрушительный удар по рассказу Визенталя нанес его коллега по охоте за нацистами, Тувия Фридман, с которым он работал в Линце. Фридман заявил, что в 1945 году ни он, ни Визенталь не слышали имени "Эйхман" и "не знали о решающей роли, которую он сыграл в "окончательном решении еврейского вопроса в Европе"". Коллега Визенталя утверждал, что они услышали об Эйхмане только в 1946 году[341]. Если это так, то все, что Визенталь повествует о своей охоте на Эйхмана в 1945 и начале 1946 года, — ложь.

Если только эти показания, а также даты и информация во всех документах CIC не неверны, самое мягкое объяснение заключается в том, что ослабевшая память Визенталя его подвела. Однако на протяжении всей своей долгой жизни многие приписывали ему удивительную память. "[Он] обладает тем, что обычно называют фотографической памятью, — писал человек, с которым Визенталь дружил много десятилетий. — И не мог забыть, что когда-либо увидел"[342]. В 1961 году, когда Визенталь давал интервью израильскому журналисту Хаиму Маасу для архива холокоста "Яд Вашем" ("Память и имя") о своей жизни в годы войны, Маас отметил, что у его собеседника была "феноменальная память на имена, обстоятельства и даже даты"[343]. Если бы память Визенталя не была проблемой, то почему он допустил так много ошибок? Этому может быть только одно объяснение. Он пытался создать впечатление, что всегда шёл по следу Эйхмана. Утверждая, что он узнал о Эйхмане сразу после окончания войны, Визенталь таким образом смог присвоить себе заслуги других людей. Однако Визенталь выдумал ещё множество историй о своей "охоте" не только на Эйхмана, но и на таких людей, как Менгеле. По всей видимости, Визенталь также придумал некоторые эпизоды своей жизни до освобождения из Маутхаузена.

Известно лишь, что Симон Визенталь родился 31 декабря 1908 года в доме своих родителей в Бучаче в Галиции. Этот город, сейчас находящийся на Украине и называемый Бучач, в то время был частью Австро-Венгерской империи[344]. Отец Симона, Ашер, в 1905 году бежал из России от еврейских погромов[345]. Бучач оказался удачным местом для поселения, поскольку шесть из десяти тысяч его жителей были евреями, а остальные — поляками и украинцами. Несмотря на то, что евреи составляли большинство, они не имели ни политических прав, ни безопасности в финансовой сфере. Хотя они и не жили в гетто, они были сосредоточены в центре города, в то время как более состоятельные поляки и украинцы проживали в пригородах[346]. Ашер Визенталь неплохо зарабатывал, торгуя такими товарами, как сахар, и семья пользовалась определенным уровнем достатка. Два года спустя в семье родился ещё один мальчик, Хиллель, и Визенталь проявил типичную для старшего брата ревность. "Я чувствовал, что моя мать посвящает себя исключительно младшему брату", — вспоминал он[347]. Однако несколько лет спустя семья осиротела, как это случилось в то время со многими миллионами людей — в 1915 году Ашер Визенталь погиб на Восточном фронте[348].

Спасаясь от набегов галицийских националистов, семья переехала в Вену, где поселилась в еврейском квартале на улице Бауэрлегассе. Два года спустя они вернулись в Бучач, где стало относительно безопасно. После перемирия Бучач часто переходил из рук в руки, но для таких детей, как Симон, единственным признаком смены режима в городе был периодически сменяющийся портрет очередного "вождя" на стене за учительским столом