Охота на Зло - Гай Уолтерс

который выдал им обычные паспорта, а не так называемые паспорта по параграфу II, выдававшиеся евреям. Это позволило ему оставаться во Львове до нацистского вторжения в июне 1941 года, хотя он был вынужден работать механиком на заводе по производству пружин для кроватей[369]. Однако в докладе израильской разведки о Визентале излагается другая история. В нём говорится, что Визенталя отправили в трудовой лагерь, после чего он "был направлен инженером на завод по производству ручек в Одессе"[370]. Когда в начале 1990-х годов биограф Визенталя Хелла Пик предъявила ему эти сведения, он заявил, что это "чистая выдумка". Единственная связь с Одессой заключалась в том, что его начальник во Львове несколько раз отправлял его в этот город, чтобы помочь разработать планы нового завода. Однако в резюме ясно указано, что Визенталь находился в Одессе с декабря 1939 по апрель 1940 года, где работал на Советы "архитектором" за зарплату в 1.500 рублей. Затем он вернулся во Львов, где, по-видимому, продолжал трудиться за ту же зарплату до конца июня 1941 года — времени нацистского вторжения. Визенталь в мае 1948 года рассказывал туже историю и CIC, когда признался, что в период с 1939 по 1941 год работал старшим инженером в Советском Союзе в Одессе и Львове[371]. Визенталь сказал Пик, что протокол допроса в  CIC в мае 1948 года является "почти неузнаваемым искажением фактов"[372]. Но если это так, то почему он указал аналогичные факты в своём резюме? В разговоре с другим биографом Визенталь признал, что действительно провел некоторое время в Одессе, где 21 месяц работал "инженером-строителем", но это было с 1934 по 1935 год[373]. Это утверждение явно противоречит тому, что Визенталь рассказал по меньшей мере двум биографам и CIC, а также в своей автобиографии. Окончательное подтверждение двуличия Визенталя содержится в его собственных словах из мемуаров 1961 года Я охочусь на Эйхмана, где он ясно заявляет, что был в Одессе в 1940 и 1941 годах. Возможно, помня об этом противоречии, в своих мемуарах 1967 года Убийцы среди нас он просто говорит, что побывал там "до войны"[374]. Поэтому нет сомнений в том, что Визенталь, отнюдь не будучи жертвой советской оккупации Львова, на самом деле извлек из неё выгоду. Его зарплата почти удвоилась, а его профессиональный статус повысился. Позже Визенталь заявит о глубокой "ненависти к коммунизму"[375], но с 1939 по 1941 год он с удовольствием скрывал свою неприязнь, чтобы получать советские деньги.

Когда Львов пал под натиском нацистов, Визенталь утверждал, что он и его друг-еврей по имени Гросс в 16:00 воскресенья, 6 июля 1941 года были арестованы украинским полицаями. По меньшей мере в трёх своих автобиографиях Визенталь очень точно указывает это время и дату — фактически, это одна из немногих дат, остающихся неизменными в его постоянно меняющейся истории жизни. Визенталя, отконвоировали в Бригидки и поставили во дворе в шеренгу из примерно сорока других евреев. Затем украинцы начали стрелять каждому в шею, продвигаясь вдоль шеренги к Визенталю. Однако Визенталя буквально спас  звон церковных колоколов возвещающий вечернюю мессу. Невероятно, но украинцы остановили бойню, чтобы пойти на богослужение. Затем Визенталя, вместе с двадцатью другими выжившими, отвели в камеры, где, по его словам, он смог заснуть. Через несколько часов его разбудил бывший украинский коллега по работе по имени Боднар, служивший теперь полицаем. Боднар решил спасти Визенталя и Гросса от расстрела и поэтому сказал своим товарищам, что эти двое на самом деле "русские шпионы", а это означало, что их нужно будет допросить. Боднар пообещал, что у них теперь больше шансов выжить, хотя с ними будут обращаться жестоко. Неудивительно, что Визенталь и его друг согласились, и, как и предсказал Боднар, двух евреев действительно сильно избили, а Визенталь потерял два передних зуба. Боднару все же удалось остановить своих соотечественников-украинцев от убийства, и рано утром он доставил их в кабинет украинского комиссара. Поскольку комиссар ещё не пришёл на работу, Визенталь и Гросс решили провести в его кабинете уборку, и когда он явился, то довольный велел им идти по домам[376]. Согласно мемуарам Визенталя 1989 года Справедливость, а не месть, Боднар помог только Визенталю, и вместо того, чтобы отвести его в кабинет комиссара, он сразу же отпустил его домой[377].

Хотя это кажется более правдоподобным, история в любом виде вызывает вопросы относительно возможности того, что подозреваемому в шпионаже удалось бы так легко выбраться из тюрьмы. Безусловно, украинцы в начале июля 1941 года совершили во Львове серию жестоких еврейских погромов, и вполне вероятно, что Визенталь чуть не стал жертвой такого бесчинства[378]. Однако примечательна точность Визенталя в отношении даты и времени, поскольку всякий раз, когда Визенталь так точен, он обычно лжёт. На самом деле, согласно его собственным показаниям, данным им после войны Американскому отделу по военным преступлениям (American War Crimes Branch), он был арестован 13 июля 1941 года и сумел бежать "за взятку"[379]. Нет упоминания о том, что ему помогал сочувствующий украинец или что он выдавал себя за русского шпиона. Тот факт, что Визенталь перенёс дату на 6 июля, также имеет важное значение, поскольку в середине этого месяца в погромах во Львове произошла пауза, и они возобновились только 25 июля[380]. Указав, что его арестовали в начале июля 1941 года, эта история совпала со временем еврейских погромов. История же его сенсационного побега является одной из самых известных историй Симона Визенталя о жизни в годы войны, поспособствовавшей утверждению идеи о его божественной миссии, но по всей вероятности, являющейся полной выдумкой[381].

С июня по ноябрь 1941 года в биографии Визенталя указано лишь, что он оставался "без работы". В это время он и его жена Цила были переселены в львовское гетто, а их дом один эсэсовец предоставил элитной польской проститутке[382]. Хотя гетто было ужасным, оно представляло ограниченную свободу, которая закончилась, когда супругов отправили в Яновский концлагерь под Львовом. Визенталя заставили работать на Восточно-железнодорожном ремонтном заводе (Eastern Railway Repair Works, OAW), где он должен был закрашивать на паровозах советские эмблемы и рисовать свастики. Цила работала полировщиком латуни и никеля, и какое-то время условия были терпимыми. Вскоре Визенталя повысили до чертежника, хотя он беспокоился о дальнейшей судьбе себя и Цилы. Хотя Цила была еврейкой, она была блондинкой, и Визенталь полагал, что у неё есть шанс выжить, если она сбежит и выдаст себя польку. Визенталь обратился к членам подпольной ячейки польского сопротивления на, OAW и заключил с ними сделку: он должен был предоставить все сведения о