Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

— Я готова освободить тебя, — сказала она, остановившись напротив кресла и глядя на меня сверху вниз. — Но при одном условии.

— Условие, — повторил я. — Ты серьезно сейчас? Торговаться? Со мной? В моем-то положении? Детка, да для тебя — все что угодно! Если надо достать звезду с неба — только скажи какую, и расстегни, наконец, эти долбанные зажимы!

— Ты должен поклясться, что уничтожишь Эдем, — сказала Ида, и голос у нее изменился. Сейчас он звучал глузо и отстраненно, будто пробиваясь через сковавшую вдруг девушку боль. — Не станцию, не ретранслятор — ядро Эдема. Полностью. Так, чтобы от него ничего не осталось.

Я посмотрел на нее. Долго, внимательно, пытаясь понять, что, собственно, стоит за этой просьбой — и за всем остальным, что я видел за последние несколько минут. А потом спросил — то, что спросить нужно было очень давно. Если не на мясной станции, то, хотя бы в убежище у Севера…

— Слушай, Ида, а кто ты вообще такая? Когда мы встретились, ты рассказала, что сбежала с мясной станции. Беглянка, жертва, бедная девочка. А потом выяснилось, что ты там не жертвой была, а работала. Ладно. Допустим. Ты действительно помогла нам вытащить людей оттуда, и я тебе поверил. Хорошая девочка попала в плохую компанию — и очень об этом пожалела. Искупила, так сказать вину. Я поверил в это и доставил в убежище. А потом увидел запись с камеры, на которой ты, с оружием в руках, помогаешь конвоировать людей, которые в этом самом убежище захвачены. И вот сейчас ты — здесь. В халате с лого ГенТек, с бейджиком сотрудника — как у себя дома. И начинаешь мне что-то вкручивать про уничтожение Эдема.

Я замолчал, подождал секунду, глядя ей в глаза.

— Это какая-то провокация, да? Кудасов решил зайти с другой стороны? Вот только глубинный смысл мне не очень понятен. По-моему, я и так сижу у него на крючке, да так, что не соскочишь.

Ида слушала молча, не перебивая, и на лице ее ничего не менялось — как будто она ждала именно этих слов и давно приготовила ответ. А может, и правда приготовила. С нее станется.

Потом она вздохнула. Не тяжело, не театрально — коротко, как человек, которому нужно объяснить что-то, что он объяснять не хочет, но понимает, что придется.

— У меня свои счеты к Эдему, — ровно проговорила она.

— Детка, у каждого в этом мире найдется, что предьявить этой железяке, — фыркнул я. — Вот только это никак не отвечает на заданные мною вопросы. Кто ты такая, Ида? Что произошло на станции а потом в убежище? Почему ты в корпоративной одежде? И какого хрена ты вообще сейчас здесь делаешь?

Ида вздохнула.

— Когда все началось, мехи уничтожили всю мою семью, — глухо заговорила девушка. — Мать, отца, сестру… Мне удалось выжить. Позже, когда мир окончательно перевернулся, я прибилась к убежищу. Меня там хорошо приняли. Я жила там все время, что творился этот кошмар снаружи. А потом механоиды пришли и туда. Они убили всех. Убили моих друзей, знакомых… Убили того, кто должен был стать моим мужем. Мне повезло — если это можно назвать везением. Меня уволокли на мясную станцию. Уже тогда я поклялась уничтожить Эдем во что бы то ни стало. На мясной станции я изо всех сил старалась понравиться руководству. Мне удалось убедить их, что я максимально лояльна, и что от моей работы на «ГенТек» корпорация получит больше, чем от моей смерти или использования в качестве живого инкубатора. Так я стала лаборанткой, а после — надзирательницей в женском блоке. Я ждала и надеялась на перевод в главный офис. А потом один из охраны решил, что может со мной позабавиться, не услышал мое «нет», и… В общем, я убила его. Понимая, что меня ждет, я решила бежать. Потом… Потом я встретила тебя и твою группу.

— Кстати, как? Только не говори, что ты случайно наткнулась на эту избушку.

Ида секунду помолчала, потом качнула головой.

— Не случайно. Я нарвалась на геллхаунда. Он преследовал меня. Потом появился мужчина… Странный такой, как охотник из старого фильма. С собакой. Он застрелил геллхаунда из ружья, а мне сказал идти на заимку. Сказал, что там я встречу тех, кто мне поможет, если я помогу им… Вам. И наказал ничего не говорить о встрече. Вот и…

Я едва удержался от того, чтоб присвистнуть. Гадать, кем был мужик с ружьем и собакой, не приходилось. Егерь. Интересно девки пляшут…

— Когда пришли в убежище Севера — мне ничего не оставалось, кроме как прикинуться пленницей. Это было несложно — особенно учитывая, что меня опознали, как сотрудницу мясной станции. Так я попала в святая святых «ГенТек» и стала ближе к своей цели. А когда увидела здесь тебя — поняла, что близка к ней, как никогда.

Девушка помолчала и закончила.

— Я умею подстраиваться порд обстоятельства, Антей. Это единственное, что я умею хорошо. И я делаю это не потому что мне нравится, а потому что где-то в этом долбаном бункере — сердце штуки, которая убила мою семью. И я собираюсь его уничтожить. Для этого мне нужно было быть живой и попасть внутрь. И вот я здесь.

Повисла тишина. Гудела вентиляция, похрапывал спецназовец на полу, а я сидел в кресле и думал о том, что вот сейчас, кажется, я впервые вижу настоящую Иду. Не лаборантку, не охранницу, не ту девушку из убежища. Настоящую. И настоящая Ида была — как бы это сказать — страшнее всех предыдущих версий. Потому что у предыдущих не было цели. А у этой — была, и цель эта за пять лет превратилась в единственный смысл существования, вокруг которого все остальное — мясная станция, убежище, Сколково, охранники, шприцы и, может быть, даже я — было не больше чем инструментами.

Впрочем, кто я такой, чтобы ее судить?

— Ну так что? — спросила Ида, и в голосе ее звякнуло нетерпение. — Мы будем переходить к делу, или ты хочешь еще мою биографию послушать?

— Открывай давай, — вздохнул я. — И можешь не требовать клятв. Ты и сама прекрасно знаешь, что я и без клятвы это сделаю. У меня к этой чертовой железяке, знаешь ли, тоже имеются