Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

Я вздохнул. Тихо, про себя, так, чтобы снаружи не было заметно.

Ну, сами напросились.

«Симба, — позвал я мысленно, — камеры в лифте. Сделай что-нибудь.»

«Уже, шеф, — отозвался Симба с такой готовностью, будто ждал этой просьбы с того момента, как мы сюда зашли. — Камера в петле. Запись последних тридцати секунд крутится по кругу. У нас есть минуты две, может три, прежде чем оператор заметит повтор. Если заметит. Рекомендую действовать быстро.»

Я повернулся к бойцам.

Ну что ж, Триста кредитов, говоришь? Сейчас ты пожалеешь о своей жадности, ублюдок!

Глава 9

До момента, когда лифт должен был остановиться на нужном нам минус восьмом этаже оставались считанные секунды, но уже было понятно, что просто выйти и, как ни в чем ни бывало, удалиться, у нас не получится. Так что оставался только один вариант.

— Ладно, ладно, — примирительно буркнул я, поднимая руки в жесте «сдаюсь, уговорил», и шагнул вперед, как будто собираясь поднять забрало.

Рыжий расслабился. На долю секунды, на один удар сердца — но этого хватило.

Я выбросил правую руку вперед, и клинок вышел из запястья с коротким металлическим щелчком. Которого рыжий уже не услышал, потому что двадцать сантиметров титанового сплава вошли ему в лицо — снизу вверх, через нижнюю челюсть, с мокрым хрустом, от которого у нормального человека свело бы желудок. Глаза рыжего вылезли из орбит, рот раскрылся в беззвучном крике, руки дернулись к горлу, но тело уже не слушалось — обмякло, повисло на клинке, как тряпичная кукла на гвозде.

Длинный среагировал быстрее, чем я ожидал: еще полсекунды, может секунда, и он бы успел вскинуть ствол, который уже почти привел в боевое положение… Но — не судьба. Я развернулся, не вынимая клинок из рыжего, — тело крутанулось вместе со мной, как уродливый танцевальный партнер, — и выбросил вперед левую руку. Второй клинок полоснул длинного по горлу, от уха до уха, одним быстрым, хирургически точным движением, которое Симба охарактеризовал как «оптимальная траектория поражения незащищенной шейной области». Звучит красиво. Выглядит — не очень. Кровь хлестнула веером, забрызгав стенку лифта и мою броню, длинный захрипел, схватился за горло обеими руками и начал оседать на пол.

Третий боец рванулся к стене — то ли собираясь нажать тревожную кнопку, то ли просто остановить лифт — я так и не понял, потому что думать было некогда. Я стряхнул с клинка тело рыжего, шагнул к бойцу и ударил обеими руками одновременно. Два клинка вошли ему в грудь с обеих сторон, пробив бронежилет, как бумагу, и пацан дернулся, открыл рот, из которого вместо крика вышел влажный булькающий звук, и обвис на моих руках.

Я выдернул клинки. Тело сползло по стенке на пол. В лифте стало тихо — только гудение механизма, мерное, равнодушное, как будто ничего не произошло. Три тела на полу. Кровь на стенах, на полу, на моей броне, на потолке — откуда на потолке-то? Ах да, длинный. Артерия…

Лифт качнулся и остановился. Послышался мелодичный звон, и двери поехали в стороны.

Прибыли.

Я повернулся к Иде, собираясь что-то сказать, но замер, не закончив движения.

Твою мать. Ну вот почему мне сегодня настолько не везет?

В лифтовом холее стояли шесть человек.

Шесть человек и два геллхаунда, если быть точным. Бойцы — в легкой полевой броне, киберпсы — в стандартном патрульном обвесе. Никакой экзоброни и тяжелых пушек, но нам достаточно будет и этого.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. И глядя, как менялись лица бойцов, узревших окровавленного мужика, стоящего в окровавленном лифте над окровавленными трупами, я все отчетливее понимал, что выдать происходящее за неловкое недоразумение не получится.

За спиной ойкнула Ида.

'Шеф, — голос Симбы звучал, так, будто он очень хотел сказать «я же предупреждал», но понимает, что сейчас не время, — петля на камере заканчивается через тридцать пять секунд. Будут какие-то распоряжения?

Будут.

— Привет, парни! — поднял я руку в приветствии…

И активировал нейроген.

Который раз я уже испытывал это ощущение, а каждый раз — как в первый. Но, должен сказать, сейчас, после «апгрейда» в лаборатории «Фениксов», ощущения и правда отличались. На меня будто ведро ледяной воды в жару вылили, мир рывком посерел и выцвел, и вход в боевой режим произошел едва ли не моментально. Командир группы снаружи все еще тянул руку к автомату, второй боец, справа от него, начал открывать рот, а левый геллхаунд только начинал напрягать задние лапы, готовясь к прыжку, а я уже начал действовать.

Отпихнув Иду себе за спину, я выбросил вперед левую руку, растопырил пальцы и врубил инфразвук. Широко, веером, не размениваясь на точечное воздействие — всей мощностью, какая была, на весь коридор, от стены до стены.

Результат не заставил себя ждать. Сержант рухнул на колени, обхватив голову руками, автомат брякнул о бетон и отлетел в сторону. Двое за ним согнулись пополам — одного вывернуло прямо на пол, второй просто упал, скуля и зажимая уши, звук, который он издавал, был даже не криком, а чем-то тонким, жалобным, совершенно не подходящим взрослому мужику в тактической броне. Остальные трое пошатнулись, один из них все-таки попытался вскинуть оружие — медленно, как в кошмарном сне, когда руки не слушаются, — но куда там, пальцы не держали, ствол мотнулся в сторону и грохнулся на пол. А я коротко разбежался, оттолкнулся от створок лифта и вылетел в коридор.

Сержанта я достал первым. Правый клинок вошел ему под челюсть, тело обмякло и завалилось набок, освобождая дорогу ко второму, которого все еще выворачивало. Удар ногой подбросил тело в воздух, левый клинок вошел бойцу в грудь, и на пол рухнуло уже мертвое тело. Разворот в присяде, «мельница» — и сразу два бойца падают, как подкошенные. Прыгнув в сторону, я приготовился атаковать оставшихся… И замер в недоумении.

В двух шагах от меня, на телах своих поводырей, довольно облизывали окровавленные морды геллхаунды. Заметив меня, киберпсы синхронно уселись и преданно уставились мне в глаза, будто ожидая, что я похвалю их и потреплю по холке. Какого хрена?

Нейроген отпускал, мир возвращался к нормальной скорости, звуки — к нормальной громкости, и сквозь стук крови в висках я слышал гудение ламп, сопение хаундов и сдавленное дыхание Иды из лифта.

«Симба, — позвал я, на удивление спокойно, учитывая обстоятельства, —