Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

— У меня нет глазных имплантов, — возразил Рокот. — Я в дыму ничего не увижу.

— У меня есть, — проговорила Вьюга.

Ну да. Логично. Было бы странно, если бы у снайпера не было глазных имплантов.

— Хорошо, значит работаем с тобой. Остальные остаются здесь и прикрывают.

Я потянулся за гранатой. Вьюга повторила жест почти зеркально.

— Готова? — я посмотрел на девушку.

— Всегда, — она усмехнулась.

Я рывком распахнул дверь. Рокот швырнул светошумовую внутрь — из проема тут же раздались крики, и через секунду бабахнуло так, что даже в коридоре заложило уши. Вспышка, белая, ослепительная, выплеснулась из дверного проема. Я тут же отправил следом вторую. За ней последовала граната Вьюги.

Еще взрыв.

Геллхаунды, получив команду, рванулись внутрь — молча, без рыка, и лая, два черных силуэта, несущих смерть. Изнутри донеслись вопли. Не боевые — животные, полные ужаса, потому что когда ты ослеплен, оглушен, дезориентирован, и на тебя в темноте прыгает что-то тяжелое и зубастое — геройствовать не получается. Получается только орать от боли и ужаса.

Я сорвал чеку с дымовой гранаты и зашвырнул ее в проем. Молот бросил вторую. Серый дым повалил густо, заволакивая помещение за считанные секунды.

— Пошли!

Я нырнул внутрь первым.

«Скат» переключился в комбинированный режим — тепловизор плюс контурная обработка. Дым для моих имплантов был не помехой. Мир стал серым, с яркими оранжевыми пятнами тепловых сигнатур, красными квадратами «Ската» и цифрами приоритетности, которые Симба расставлял на лету.

Помещение оказалось большим — контрольный зал тюремного блока, по планировке похожий на тот, который мы только что прошли, но раза в три крупнее. Пульт управления слева, мониторы, пост охраны за бронестеклом, дальше — коридор с дверями камер. И люди. Много.

Первый боец — справа, два метра, на коленях, одной рукой зажимает ухо, второй шарит по полу в поисках оружия. Я выпустил по нему короткую очередь, убедился, что он упал и сместил прицел. Второй — дальше, у стены, поднимается, автомат в руках, но ствол гуляет, глаза зажмурены, стреляет вслепую. Очередь ушла в потолок, посыпалась крошка, завизжали рикошеты… Болван. Короткая очередь. Голова бойца дернулась, и он рухнул навзничь.

Третий и четвертый — у пульта. Один пытался спрятаться за стойкой, второй палил куда-то в дым из пистолета. Я двинулся вперед, плавно, быстро, скользящим шагом, автомат — продолжение рук, приклад вжат в плечо, ствол следует за взглядом. Первым умер охранник с пистолетом. Тот, что за стойкой — высунулся, и, кажется, даже успел меня увидеть. Правда, это ему не помогло — я выстрелил раньше, чем он успел вдохнуть.

Вьюга работала где-то правее — я слышал короткие, сухие очереди, не оставляющие охране ни единого шанса. Не снайперская работа, конечно, но в дыму и хаосе — действенная.

Геллхаунды добавляли в происходящее хаоса. Рычание, хруст, короткий вскрик, обрубленный на полуноте — и снова тишина.

Двенадцать секунд. В голове послышался голос Симбы.

«Чисто, шеф. Охрана ликвидирована. Потерь с нашей стороны нет».

Дым, вытягиваемый вентиляцией, медленно рассеялся. Контрольный зал выглядел так, будто в нем произошло маленькое, но очень сосредоточенное побоище: тела, кровь, стреляные гильзы, разбитые мониторы, перевернутые стулья. Запах пороха, дыма и крови — густой, плотный, набивающийся в ноздри. Привычный запах.

Впрочем, побоище здесь и произошло. Иначе назвать это было нельзя.

Я опустил автомат и прислушался. Из коридора с камерами доносились голоса — приглушенные, встревоженные, перебивающие друг друга. Заключенные слышали стрельбу и теперь пытались понять, что происходит и стоит ли радоваться.

— Крон! — крикнул я в сторону камер. — Крон, ты здесь?

Секунда тишины. Две.

— Здесь! — голос из глубины коридора. Хриплый, надтреснутый, но живой. — Камера семнадцать! Кто вы?

— Дед Мороз с подарками, — буркнул я, направляясь к двери Д-17. — Симба, открывай.

Щелчок. Дверь отъехала в сторону.

Крон выглядел скверно. Исхудавший, с запавшими глазами, в мятой серой робе, которая висела на нем, как на вешалке. Борода отросла, превратив знакомое лицо в подобие средневекового отшельника. Но глаза — глаза были те же: живые, цепкие, с характерным прищуром человека, который даже в камере продолжает думать, анализировать и раскладывать мир на составные части.

— Антей? — он моргнул, привыкая к свету из коридора. Потом моргнул еще раз, уже от удивления. — Какого… Как ты сюда попал?

— Мимо проходил, решил на огонек заглянуть, — я протянул ему руку и помог подняться. Он пошатнулся, но устоял. — Идти можешь?

— Могу, — Крон ухватился за косяк, переводя дыхание. — Нормально.

Рокот и Молот тем временем открывали остальные камеры. Заключенных оказалось немного — одиннадцать человек. Кого-то из них я даже узнал. Кажется, это все были люди из нашего убежища.

— Север не здесь? — я посмотрел на Крона. Тот лишь качнул головой.

Освобожденные узники потянулись к оружию, нарвались на предостерегающий окрик Молота и замерли. Потом у них хватило ума спросить разрешения, и я махнул рукой. В спины нам стрелять они будут вряд ли, а чем больше вооруженных людей внутри — тем сильнее наша группа. Ну и тем больше хаоса, что нам сейчас тоже на руку.

Я оглядел людей, собравшихся в контрольном зале. Рокот, Молот, Вьюга, Ида, Крон и одиннадцать освобожденных. Плюс два геллхаунда, застывших у входа как пара кровавых горгулий. Итого — девятнадцать человек и две боевые машины. Что ж. Учитывая, что еще полчаса назад, вся моя армия состояла из одной Иды в белом халате — не такой уцж и плохой результат.

— Слушайте сюда, — начал я. — У нас…

Договорить я не успел.

В зале погас свет. Не мигнул, не моргнул — просто вырубился, разом, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Аварийные лампы, потолочные панели, мониторы, индикаторы на дверях — все. Тюремный блок «Д» провалился в абсолютную, кромешную темноту.

Кто-то из освобожденных вскрикнул, кто-то выругался. Я услышал лязг оружия и рявкнул:

— Не стрелять! Стоять на месте!

«Скат» автоматически переключился на тепловизор. Мир вспыхнул оранжевым — силуэты людей, остывающие тела на полу, тепловые контуры оборудования. Нормально. Хотя бы я что-то вижу. Это плюс. А вот то, что ничего не видят остальные — это минус.

«Симба, доклад!»

Пауза. Короткая, но ощутимая.

«Шеф, потерял доступ ко всем системам. Полностью. Камеры, замки, связь, вентиляция — все отключено. Физически обесточено. Кто-то