Окно в Союз 2 - Кабир Ким

Вместе с разрезанными брюками на пол с тяжёлым стуком выпал странный предмет. Он выскользнул из специального, явно кустарно вшитого внутреннего кармана, который при обычном осмотре не был бы заметен.

Никаноров мгновенно подобрался, как гончая, почуявшая дичь. Он наклонился и, достав из кармана носовой платок, аккуратно поднял находку с кафельного пола.

Это был кистень. Свинцовая гирька размером с грецкий орех, отлитая, видимо, в гаражных условиях, болталась на крепком кожаном ремешке, прикреплённом к короткой деревянной рукоятке, обмотанной синей изолентой. Оружие, не оставляющее шансов в уличной драке. Оружие, за которое статья Уголовного кодекса предусматривала вполне конкретные и неприятные последствия.

— Опаньки, — протянул Никаноров, покачивая кистень перед носом побледневшего Сивцова. — Ты, случайно, не в библиотеку шёл? А это твоя любимая закладка для книг? Увесистая, чтобы ветром знания не сдуло?

Сивцов молчал, глядя на кистень мрачным взглядом. Боль в колене на минуту отошла для него на второй план. Он понимал — ситуация резко изменилась. Из потерпевшего он стремительно превращался в подозреваемого.

— Это не моё… — слабо попытался возразить он, но голос предательски дрогнул.

— Ну конечно, — усмехнулся следователь, заворачивая находку в платок и опуская в свой глубокий карман плаща. — Ветром надуло. В штаны. Во внутренний карман. Значит так, гражданин Сивцов. Статья 218 УК РСФСР. Ношение холодного оружия, а то ещё и изготовление. Дробящее оружие у нас к холодному относится, да! Это мы уже оформим сейчас, не сомневайся. Сейчас составим протокол изъятия, понятые уже есть, врач да медсестра. А ты пока думай. Думай, Аркаша, крепко. Кто тебе ногу сломал, и за что. Потому что если ты с такой штукой на людей кидаешься, то у того, кто тебя отоварил, может быть, была самооборона. И тогда тебе ещё и разбой пришьют.

— Я не нападал! — взвизгнул Сивцов. — Я просто шёл!

— Проверим, — отрезал Никаноров.

Тем временем медсестра продолжала раздевать пациента, снимая с него куртку. Сивцов дёрнулся, пытаясь ей помешать, но санитар, стоявший у изголовья, положил тяжёлую руку ему на плечо.

— Лежи спокойно, — буркнул санитар.

Людочка сняла куртку и начала привычно проверять карманы, чтобы составить опись личных вещей. На стол легла пачка мятых сигарет «Прима», зажигалка, носовой платок, горсть мелочи. Врач уже занимался ногой, что-то прощупывая и качая головой.

— Товарищ старший лейтенант, — тихо позвала медсестра. — Здесь ещё что-то. Во внутреннем кармане куртки. Непонятное.

Никаноров, который уже начал заполнять шапку протокола, поднял голову.

— Что там ещё? Нож?

— Нет… Вот, посмотрите.

На ладони медсестры лежал маленький, блестящий предмет. Он был похож на игрушку или на очень дорогую зажигалку. Миниатюрный прямоугольник из матового металла, размером меньше пачки сигарет, с крошечным объективом и непонятными надписями на иностранном языке.

Никаноров подошёл ближе, прищурился. Он никогда не видел таких фотоаппаратов в свободной продаже. Даже в комиссионках, где иногда всплывали трофейные или привозные вещи, такого не было. Это была явно не советская техника. Слишком точная подгонка деталей, слишком чужеродный лоск.

— Фотоаппарат? — удивился врач, отвлекаясь от ноги. — Какой маленький. Шпионский, что ли, как в кино?

Слово «шпионский» повисло в воздухе, а потом плюхнулось, как тяжёлый камень в стоячую воду. С брызгами.

Сивцов замер. Он перестал стонать. Он лежал, уставившись в потолок, и его дыхание стало прерывистым и частым. Он знал, что нашли. И он знал, что кистень по сравнению с этим — детская шалость.

Никаноров аккуратно, двумя пальцами через марлевую салфетку, взял фотоаппарат. Тяжёленький. Холодный. На корпусе гравировка: Minox. Сделано в Германии. Западной.

— Откуда игрушка, Сивцов? — голос Никанорова стал совсем тихим, почти вкрадчивым. Но в этой тишине угрозы было больше, чем в крике.

— Нашёл… — едва слышно прошелестел бандит. — В парке… На скамейке лежала. Думал, зажигалка… Взял… Продать хотел…

— В парке, говоришь? — Никаноров не поверил ни единому слову. — На скамейке. Ну-ну.

Старший лейтенант милиции прекрасно знал свои инструкции. Есть вещи, которые входят в компетенцию МВД: кражи, драки, оружие типа того же кистеня. А есть вещи, которые выходят за рамки обычного уголовного розыска. Найденный у мелкого уголовника, вооружённого кистенём, иностранный микрофотоаппарат — это был сигнал тревоги.

— Людочка, ничего больше не трогать, — скомандовал Никаноров. — Вещи сложить в пакет, пакет мне. Санитар, глаз с него не спускать!

Он подошёл к столу врача, где стоял старый, чёрный дисковый телефон.

— Разрешите, доктор? Служебная необходимость.

— Звоните, — махнул рукой врач, уже осматривающий ногу Сивцова. — А мы его на рентген пока свозим. Сейчас на каталочку только переложим.

Никаноров снял трубку, дождался гудка и начал крутить диск. Номер он знал наизусть, хотя звонить по нему приходилось нечасто. Это был номер дежурного офицера управления КГБ по Куйбышевской области.

— Дежурный? — произнёс он, отвернувшись от пациента и понизив голос. — Следователь Никаноров, Октябрьский РОВД. Я сейчас в Первой городской, в травматологии. У нас здесь потерпевший с травмой. При личном досмотре, помимо холодного оружия, обнаружен фотоаппарат иностранного производства. Миниатюрный. Марка «Минокс». Да. Да, очень маленький. Нет, плёнку не трогали. Только изъяли сам фотоаппарат. Задержанный утверждает, что нашёл. Понял. Жду.

Он положил трубку и повернулся к Сивцову, которого уже пристроили на каталку. Тот смотрел на милиционера широко открытыми глазами, уже понимая, что влип очень серьёзно.

— Ну что, Аркадий, — сказал Никаноров, убирая фотоаппарат в карман кителя. — Кажется, вечер стал ещё веселее. Сейчас приедут люди с чистыми руками и холодными сердцами, с ними про «нашёл в парке» лучше не шутить. У них чувства юмора нет.

Следующие пятнадцать минут тянулись мучительно долго. Сивцова привезли с рентгенографии, врач разглядел изображение на мокром снимке, закончил с шиной и отошёл к столу заполнять карту, бурча под нос. Санитары курили в форточку. Сивцов лежал тихо, лишь иногда вздрагивая всем телом.

Никаноров сидел на стуле у двери, не сводя глаз с задержанного. Мысли его крутились вокруг странного сочетания: уличный гопник, один удар, сломавший ему колено, кистень и… шпионская камера. Пазл не складывался.

Дверь кабинета распахнулась без стука, впуская в помещение сквозняк и новую, жёсткую энергию.

На пороге стоял человек в гражданском — строгий серый костюм, внимательный взгляд. Несмотря на поздний час, он выглядел свежим. За его спиной маячил ещё один серый человек — крепкий парень с цепким взглядом.

— Старший лейтенант милиции Никаноров? — коротко спросил