Мастер Трав. Том 11 - Ваня Мордорский

А затем я чувствую, как в мою голову скользит что-то чужое, холодное, но успокаивающее.

— Папа? — шепчу я.

— Сейчас, — отвечает он, но его губы не двигаются. Голос звучит прямо у меня в голове.

Следующие дни проносятся калейдоскопом. Я, уже отстраненный, наблюдаю, как Элиас снова становится бодрым, веселым ребенком. Он бегает, смеется, просит игрушки. Он забыл. Забыл голоса растений, забыл Белое Древо, забыл пустоту внутри. Это прошло. Отец ему действительно помог. По своему.

Я чувствую, как все сложнее удерживаться в этих воспоминаниях и в какой-то миг меня просто вышвыривает из них.

Я распахнул глаза и судорожно втянул воздух. Меня тут же скрутил жесточайший приступ тошноты. Я перекатился на бок, едва успев свеситься с кровати, и меня вырвало.

Голова раскалывалась так, будто по ней лупил кто-то молотком пытаясь добраться до того что внутри.

Я рухнул обратно на спину, тяжело дыша, глядя в деревянный потолок. Тело била крупная дрожь, по лицу катился холодный пот. Воспоминания маленького Элиаса, и короткое проживание некоторых из этих воспоминаний измотали меня сильнее, чем слом ментального барьера. Некоторые вещи слишком личные, слишком интимные, чтобы на них смотреть вот так, как я.

И, тем не менее, я должен был это сделать. Потому что многие вещи стали понятнее.

Элиас никогда не был пустышкой. У него был Дар, и Дар Симбионта и вовсе не в системе дело. Более того, Дар его пробудился аномально рано, о чем и сказал отец. А вот чего не знал отец Элиаса, так это то, что в этом каким-то образом поучаствовало Белое Древо. Каким-то образом маленький Элиас получил от него не одну и не две порции энергии и это явно помогло пробудить Дар.

А вот что стало неожиданностью, так это «душитель Дара». Я помнил, что Джарл упоминал, когда они поймали Шипящего, что у них есть методы сдерживать его Дар, вот только не пояснил о чем речь. И, судя по тому что я увидел, речь шла о какой-то специфической алхимии. Если подумать, так я уже встречал подобное — пылевики. Их пыль забивала каналы и духовный корень Одаренных, и заставляла «заболевать». Если сильно захотеть, то можно подобрать синергирующие или даже усиливающие друг друга компоненты с таким вот эффектом. А таким вопросом Надзор или просто Гильдия Алхимиков, скорее всего, задавались. И еще, вспоминая ощущения маленького Элиаса, я понимал, что Дар в каком-то смысле «засыпали», запечатывали обратно. Причем делали это не за один день. Значит, это не просто. Если даже на Дар ребенка, который только на первой ступени, пришлось потратить столько усилий. И то, сам Дар на самом деле никуда не делся. Но очевидно, что этот метод практиковался в Надзоре, раз отец Элиаса так быстро нашел решение. И ведь в чем-то он прав: такой «заглушенный» Дар не почувствуют ни камни, ни какие-либо проверки.

И, кстати, поэтому сколько бы не пил Элиас зелий для прорыва Дара — это было бесполезно. Там было закупорено всё так сильно, что обычная алхимия бы не помогла. Теперь ясно, почему мне понадобилось такое количество чистой энергии, полученной прямо из Древа Живы для того, чтобы пробудить Дар. И это не считая вмешательства системы, которое точно было.

Я закрыл глаза, чувствуя, как пульсирует боль в висках.

Были ли виноваты родители Элиаса в чем-то?

Нет. Его отец поступил жестко, но так, чтобы сын выжил. И это показывало его отношение. Ему не важно было, что у сына не будет Дара, главное — что его сын будет жить. А мать…мать предлагала неплохой вариант, с уездом в глушь. Но тут всплывало два важных момента. Во-первых, кто отпустит такого, как отец Элиаса? Такие структуры как Надзор или им подобные не выпускают из своих лап тех, кто в них работает. Это навсегда. А во-вторых…это было наивно со стороны Лилеи. Ребенка сложно, почти невозможно контролировать. Рано или поздно подобные способности будут замечены. А убедить ребенка не использовать Дар до взрослого возраста невозможно. Или очень сложно — всегда есть риск где-то «проколоться». Уж кому как не мне об этом знать. Ну а ментальный блок…это был выход, чтобы Элиас забыл свою утрату и жил дальше. Может и некрасивый, но рабочий. Если бы не блок, то чем старше становился бы Элиас, тем четче он бы осознавал, что внутри него искусственная пустота. Что он не родился бездарностью, а его сделали таким самые близкие люди. И вот там до ненависти к родным один шаг. А она бы была, зная характер Элиаса. И уже совершенно очевидно, что ничего об этом Грэм знать не мог. Никак. Никто бы ему не сказал.

Но один вопрос остался открытым.

Я не увидел ничего о смерти родителей. За этим ментальным блоком скрывалась только тайна Дара. А вот остальные воспоминания были где-то еще. Возможно даже еще глубже. Туда я не добрался. Была ли их гибель случайностью, или дело в каких-то интригах Надзора, в которые влез отец Элиаса?

Пока непонятно. Но думаю, я с этим разберусь.

Я был уверен, что ответы всё еще там, в глубине. Но сейчас у меня не было сил даже пошевелить пальцем. Удивительно, как сильно выматывают переживания ребенка, насколько они бьют по психике.

Я вздохнул. Прежде чем задавать вопросы Грэму о смерти Лилеи и ее мужа, мне нужно было восстановиться и копнуть память Элиаса еще не раз, чтобы получить всё, что там есть.

Несколько минут я просто лежал и слышал, как снаружи доносятся тихие голоса Грэма и Кироса, а меня постепенно уносило куда-то вдаль.

Сил не было.

Буквально через минуту я провалился в глубокий сон без сновидений.

Проснулся с пульсирующей болью в висках. Да еще и еле глаза разлепил. Сказывался вчерашний ментальный эликсир. Все-таки хоть самые тяжелые последствия я убрал, усовершенствовав рецепт, они всё равно были. И сейчас я ощущал их в полной мере. Да и вообще — возможно ли создать ментальный эликсир без каких-либо последствий? Это ведь в любом случае выжимание текущих способностей мозга выше его лимита, а значит без последствий в принципе невозможно. Разве что создать уже отдельный эликсир полностью направленный на подавление головной боли…

Ладно, пора вставать.

Я с трудом поднялся и сделала разминку. Это разогнало кровь