Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим

class="p1">— А чего? — он напрягся. Не знаю, что было на моём лице, но по глазам было понятно, он испугался. — Блин, Лёха, ты ж знаешь правила, формально обращение общее. А ты, между прочим, стажёр! Тебе бы с братьями разобраться, а не на платных клиентов зариться.

Я смотрел на него и понимал одну очевидную вещь: скандалить прямо сейчас было бессмысленно. Коган не отменил бы это решение без основания, и формально Денис был прав. Безусловно, если бы я просто пошёл к начальнику жаловаться, чтобы доказать, что это некрасиво, это выглядело бы как бегство к учителю с жалобой на обидчика. Я не Громов, который мог уволить сотрудника одним щелчком. Пока что.

Я вернулся к своему столу. Денис хмыкнул и вернулся к печатанию. Проиграв эту стычку, я приобрёл кое-что более ценное: понимание. Денис перешёл от насмешек к прямому перехвату. Он пытался лишить меня профессионального доверия и денег. Следовательно, мне нужен собственный канал клиентов вне чужого стола. И этот канал нужно было создать сегодня. Вне своего офиса.

Я достал телефон и открыл вчерашнее фото объявления на двери библиотеки. Набрал номер.

— Центральная районная библиотека № 12, слушаю вас, — ответил скрипучий женский голос.

— Добрый день. Меня зовут Алексей Смирнов, я юрист юридической консультации Когана. Я видел ваше объявление о бесплатных консультациях по субботам. Подскажите, правда, что вы ищете специалистов для проведения этих вечеров?

— Да, — голос оживился, — но, признаться честно, желающих немного. Народ у нас простой, вопросов много, а толковых юристов в районе не хватает…

Это было мне только на руку.

— Я вас понял, — невольно улыбнулся я. — Могу ли я предложить вам свои услуги? Мы могли бы провести первичные бесплатные консультации для жителей района. Это принесёт пользу библиотеке в виде мероприятия, а мне даст возможность поработать с обращениями! Но я хочу провести это под контролем нашей консультации, чтобы всё было прозрачно и легально.

На том конце провода замялись.

— Ну, если от Когана… мы Семёна Борисовича знаем. Он разрешил вам?

— Я прямо сейчас уточню этот вопрос и перезвоню вам, — ответил я и сбросил вызов.

Я поднялся и направился к кабинету Когана.

— Семён Борисович, — я постучался и вошёл без приглашения, — я наткнулся на объявление о бесплатных юридических консультациях для жителей. В районной библиотеке. Я бы хотел провести один вечер там, в субботу.

Коган снял очки и потёр переносицу. Он смотрел на меня так, будто я сказал, что собираюсь лететь на Марс, или признался, что именно я виноват в повышении цен на бензин.

— Э-э-э… бесплатные консультации? Ты серьёзно⁈ Смирнов, мы благотворительной организацией не занимаемся! Э-э-э, у нас как бы есть ещё и аренда, налоги. Я не буду тебе это оплачивать!

— Это инвестиция в клиентскую базу, — парировал я. — Люди придут с мелкими вопросами. Часть из них перерастёт в полноценные платные дела. Я не прошу оплату за это. Я лишь хочу, чтобы у нас стало больше платёжеспособных клиентов.

Коган помолчал. Побарабанил пальцами по столу и кивнул.

— Один вечер, — наконец сказал он, — но при условии: все дела и договоры, которые вылезут из этого вечера, оформляются прозрачно, через нашу кассу и наши бланки. И чтобы ни одного скандала. Ясно?

— Ясно. Спасибо.

Я вышел из кабинета и по пути к своему столу встретился взглядом с Мариной Викторовной. Она молча наблюдала за нашим разговором и явно всё прекрасно слышала. Когда Коган закрыл за мной дверь и пробурчал мне вслед, мол, я не в лифте родился, она встала, подошла к столу Тамары Петровны, что-то взяла и направилась ко мне. В её руке был ключ на брелоке с большой пластиковой биркой.

— Это от переговорной, — она положила ключ мне на стол. — Для братьев. — Она посмотрела мне в глаза. — Только не дай им разгромить там всё…

Я кивнул.

— Спасибо! Не переживайте, я уверен, всё пройдёт как по маслу.

Марина вернулась на своё место, ну а я спрятал ключ в карман и подумал над произошедшим.

Да, увы, но сегодняшний клиент и возможный гонорар были потеряны, а первый библиотечный вечер ещё нужно было наполнить людьми. Однако я ответил на «удар» Дениса кое-чем интересным: созданием собственного канала. Если всё пройдёт удачно, появятся первые клиенты. И тут Денис уже ничего не сделает.

Послеобеденное время я посвятил подготовке к вечерней встрече. Нужно было распечатать два экземпляра основных параметров сделки, подготовить чистые листы для расчётов. Вечером мне предстояло посадить за один стол Сергея и Андрея, которые два года не могли спокойно просидеть в одной комнате.

Вернувшись домой к пяти вечера, я застал у подъезда ожидаемую картину. На лавочке сидели Витёк и Санёк. Увидев меня, Витёк сплюнул на асфальт и поднялся.

— Лёха, — он заложил руки за голову, — я чего стою, жду тебя… ёпт, время-то идёт. Десять штук когда отдашь? Или опять сказки рассказывать будешь?

Я не стал просить очередную отсрочку. Это унижало и меня, и мою профессию. Поэтому я убрал с лица всякие эмоции и подошёл к нему вплотную.

— Виктор, — я посмотрел ему в глаза, — мы уже с тобой говорили, да, у меня есть перед тобой долг, но денег прямо сейчас нет.

— Ну всё, Лёха, ты достал… — начал он, но я поднял руку.

И тут меня «ударили» воспоминания тела. Картина всплыла в голове резко, будто кто-то включил проектор прямо перед глазами. Тот же самый двор, та же самая лавочка. Прежний Лёха Смирнов, то есть я, сидел рядышком с Витьком, и мы в четыре руки опустошали пластиковую баклажку с дешёвым пивом. Рядом на корточках сидел отец Витька и курил, жалуясь на жизнь.

Он тогда рассказывал, что, отработав десяток лет на местном заводе, попал под сокращение. И при расчёте их «кинули»: не выплатили положенное выходное пособие за последний месяц, да ещё и премию срезали, пользуясь тем, что человек наизусть не знает Трудовой кодекс.

Батя Витёка тогда просто махнул рукой, поплакался сыну в жилетку и ушёл пешком на другой конец города, потому что не было денег даже на проезд. А прежний Смирнов, пьяный и жалкий, лишь сочувственно кивал, икал и говорил: «Ну, суки, ну суки…», даже не подозревая, что всю эту сумму можно было взыскать через суд в трёхкратном размере с компенсацией морального вреда.

Воспоминание схлынуло так же быстро, как и накрыло. Я медленно опустил поднятую руку и чуть прищурился, глядя Виктору прямо в его налитые злобой глаза.

— Я предлагаю обмен. Я помню историю твоего отца.

— Какую?

— Ту, что его при увольнении с завода