Подлинная история русской революции - Виктор Степанов

Николаев А. Б. Государственная дума в Февральской революции: Очерки истории. Рязань, 2002. С. 253–268 (анализ положения Николая II в Пскове и реакции фронтовых командиров).

9

Получив согласие генералов на отречение, Рузский прибыл к императору. Николай II выслушал его спокойно, а затем ответил: «Я решился. Я отказываюсь от престола». Сказав это, царь перекрестился.

Генералу Алексееву он отправил телеграмму: «Во имя блага спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от престола в пользу моего сына. Прошу всех служить ему верно и нелицемерно. Николай».

Регентом при несовершеннолетнем Алексее становился младший брат царя – великий князь Михаил Александрович.

Первыми об отречении императора узнали члены его свиты. Сообщение повергло присутствующих в шок, но Николай показал стопку телеграмм от командующих фронтами и сказал: «А что мне осталось делать – меня все предали, даже Николаша». Под Николашей имелся в виду великий князь Николай Николаевич.

На вопрос приближенных, чем он собирается заняться, император ответил, что хочет посвятить себя воспитанию сына. Но царский врач Сергей Федоров заметил, что сыну императора, Алексею, скорее всего, придется жить в семье регента, то есть великого князя Михаила. Осознав, что его могут лишить и сына, Николай внес изменение в акт об отречении: российский трон передавался непосредственно Михаилу Александровичу.

Вечером того же дня в Псков прибыли Гучков и Шульгин. Николай подписал акт об отречении, назначил князя Львова председателем Совета министров, а великого князя Николая Николаевича – верховным главнокомандующим. Ночью он отбыл в Ставку.

Из дневника императора Николая II, запись от 2 марта 1917 года: «В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман!»

10

Известие об окончательном отречении императора достигло столицы уже после полуночи.

Утром 3 марта во Временном комитете Государственной Думы начались переговоры относительно того, как следует относиться к передаче Николаем II государственной власти своему брату. В некоторых воинских частях уже начали приносить присягу новому царю Михаилу II. Но престол он так и не получил.

Александр Гучков и Василий Шульгин прибыли в Петроград. На Варшавском вокзале их встретила толпа. Когда Гучков попытался провозгласить здравицу в честь «императора Михаила», подстрекаемые Советом рабочие пришли в ярость. Они требовали уничтожить манифест об отречении, арестовать царя и провозгласить республику.

3 марта в 6 часов утра члены Временного правительства связались с великим князем Михаилом Александровичем и договорились о встрече у него на квартире.

Большинство приехавших советовали великому князю не принимать верховную власть.

Только Милюков и Гучков убеждали Михаила занять престол. Павел Милюков заявил: «Правительство одно без монарха является утлой ладьей, которая может потонуть в океане народных волнений; Временное правительство одно без него не выживет».

Михаил потребовал отдельного разговора с Родзянко и князем Львовым. Он спросил, может ли Дума гарантировать ему личную безопасность. После заявления Родзянко, что это невозможно, великий князь согласился подписать акт непринятия престола до решения этого вопроса Учредительным собранием.

Согласно подписанному акту, Временное правительство обязалось в кратчайшие сроки обеспечить созыв Учредительного собрания. В него должны были войти избранные народом представители всех регионов страны. Только Учредительное собрание имело право решать, какой именно будет форма будущего государственного устройства – монархия или республика.

За несколько следующих месяцев будет проведена огромная работа по выбору народных представителей. Однако Временное правительство и Советы всеми силами будут откладывать созыв Учредительного собрания.

Его депутаты соберутся на свой единственный съезд лишь осенью 1917 года – после большевистского переворота. По приказу Ленина и его правительства Учредительное собрание будет разогнано силой оружия, что станет одним из поводов к началу Гражданской войны.

11

Несмотря на отречение императора, страх у Советов перед царем был все еще велик. За пределами столиц не было массовых выступлений против монархии, большинство предпочитало выжидать и не вмешиваться, а сама фигура императора для значительной части населения оставалась привычной и законной. Лишь его арест виделся Советам единственным способом изолировать монарха от верных ему войск.

Через два дня, 5 марта, исполком Петросовета постановил арестовать царскую семью, конфисковать их имущество и лишить гражданских прав. Такое же решение приняло Временное правительство.

В Могилев отправилась специальная комиссия во главе с депутатом Думы Александром Бубликовым, чтобы доставить Николая II в Царское Село.

Утром 8 марта в Могилеве, в зале губернаторского дома состоялось прощание с императором, на котором присутствовали все офицеры Ставки и по одному солдату от каждой части.

Из воспоминаний великого князя Александра Михайловича: «К одиннадцати часам зал переполнен… Входит Ники, спокойный, сдержанный, с чем-то похожим на улыбку на губах. Он благодарит штаб, просит всех забыть вражду, служить верой и правдой России и вести нашу армию к победе… Мы кричим «ура», как никогда еще не кричали за последние двадцать три года. Старые генералы плачут. Еще мгновение – и кто-нибудь выступит вперед и станет молить Ники изменить принятое им решение. Но напрасно: самодержец всероссийский не берет своих слов обратно!»

Николай издал прощальный приказ войскам, в котором завещал «сражаться до победы» и «повиноваться Временному правительству». Однако страх перед личностью царя и возможными последствиями заставили Петросовет и Временное правительство отказаться от его публикации.

В тот же день в Царском Селе новый командующий войсками Петроградского военного округа генерал Лавр Корнилов сам арестовал императрицу – в первую очередь для того, чтобы предотвратить возможный самосуд со стороны солдат.

9 марта Николай II прибыл в Царское Село уже как «полковник Романов». Император выполнил свой долг перед страной и народом как он его видел, чувствовал и понимал.

Новую власть он просил об одном: «Дайте мне здесь жить с моей семьей самым простым крестьянином, зарабатывающим свой хлеб, пошлите нас в самый укромный уголок нашей Родины, но оставьте нас в России».

Антон Деникин. «Очерки русской смуты»: «Многим кажется удивительным и непонятным тот факт, что крушение векового монархического строя не вызвало среди армии, воспитанной в его традициях, не только борьбы, но даже отдельных вспышек. …Но сдерживающим началом … являлись два обстоятельства: первое – видимая легальность обоих актов отречения, причем второй из них, призывая подчиниться Временному правительству, “облеченному всей полнотой власти”, выбивал из рук монархистов всякое оружие, и второе – боязнь междуусобной войной открыть фронт. Армия тогда была послушна своим вождям. А они – генерал Алексеев, все главнокомандующие – признали новую власть».