Подлинная история русской революции - Виктор Степанов

Однако царь сохранял твердость. Он отказался отправлять в отставку премьера Голицына, хотя тот сам просил об этом.

Договариваться с либералами император не стал.

Он очень беспокоился за жену и здоровье детей и принял решение ехать к семье в Царское Село.

Ранним утром 28 февраля царский поезд покинул Могилев, однако до Царского Села он так и не добрался.

В это утро Родзянко направил депутата Бубликова взять под контроль Министерство путей сообщения. Тот в сопровождении двух офицеров и отряда солдат прибыл в железнодорожное ведомство, где арестовал министра путей сообщения Войновского-Кригера.

В 13:50 Бубликов разослал по всей империи телеграммы: «Железнодорожники! Старая власть, создавшая разруху во всех областях государственной жизни, оказалась бессильной. Комитет Государственной думы взял в свои руки создание новой власти. Обращаюсь к вам от имени Отечества – от вас теперь зависит спасение Родины».

Так весть о революции долетела до крупных городов России. Однако большая часть населения страны узнала о ней лишь в апреле.

Бубликов приказал задерживать все воинские эшелоны, чтобы остановить продвижение отряда Иванова, и распорядился взять под контроль движение императорского поезда.

Вечером того же дня царский состав задержали на станции Малая Вишера, якобы из-за того, что революционеры перекрыли железную дорогу.

Слухи не подтвердились, но царь согласился изменить маршрут: вместо Царского Села поезд повернул на Бологое и Псков.

Из дневника императора Николая II, запись от 1 марта 1917 года: «Ночью повернули со станции Малая Вишера назад, так как Любань и Тосно оказались занятыми. Поехали на Валдай, Дно и Псков, где остановились на ночь. Гатчина и Луга тоже оказались занятыми. Стыд и позор! Доехать до Царского Села не удалось. А мысли и чувства все время там. Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события! Помоги нам Господь!»

5

1 марта в три часа дня Николай прибыл на станцию Дно, где ему сообщили, что председатель Государственной думы Родзянко просит об аудиенции. Время шло. Родзянко не появлялся, и Николай решил продолжить движение в сторону Пскова.

В это время Родзянко находился в столице и телеграммами пытался убедить генерала Алексеева, что Петроград находится под его полным контролем. Он утверждал, что введение войск приведет к новой вспышке насилия и спасти страну может только отречение Николая II от власти.

Поверил ли этому генерал Алексеев, неизвестно. Но с этого момента он фактически стал посредником между императором и бунтующим парламентом. До этого Алексеев отправлял командующим фронтами информацию о хаосе в столице, что соответствовало действительности. Теперь он сообщал, что беспорядки прекратились, а опубликованное правительством воззвание говорит о незыблемости монархии. О требованиях, которые касались отречения, Алексеев не сообщал.

Поезд императора прибыл в Псков. Командующий Северным фронтом генерал Рузский должен был встретить Николая II на вокзале, но приехал туда с опозданием. Сделал он это умышленно, демонстрируя неуважение к царю. Рузский был известен своими либеральными взглядами, находился в тесном сотрудничестве с оппозицией и вообще недолюбливал Николая II.

Император все понимал, но никогда не опускался до того, чтобы реагировать на подобные проявления неуважения. Он принял Рузского в своем вагоне.

Через час из Ставки сообщили, что Москва охвачена восстанием, в Кронштадте беспорядки, а командующий Балтийским флотом вице-адмирал Непенин фактически признал власть Временного комитета.

Через час пришла новая телеграмма: в Кронштадте анархия – офицеры арестованы, военный губернатор Кронштадта вице-адмирал Вирен заколот штыками на Якорной площади города.

Между тем генерал Рузский уговаривал императора пойти на уступки – передать власть новому правительству, ответственному перед Думой.

Николай не соглашался. Ему предлагали царствовать, но при этом не управлять. Получая власть, император принимал одновременно, как долг перед Богом, ответственность за управление государственными делами. Если он согласится передать свои права другим, то лишит себя возможности управлять событиями, но при этом ответственность останется на нем. Другими словами, передача власти правительству, которое будет ответственно перед парламентом, не избавит царя от ответственности за действия этого правительства.

В сложившихся обстоятельствах у императора было лишь два выхода: либо отречься от престола, либо утопить столицу в крови, но вернуть себе власть.

Николай пытался объяснить Рузскому, что люди, которые претендуют на власть и народное доверие, не имеют ни этого доверия, ни компетентности, ни нравственных способностей для управления страной. Тем более в условиях войны и анархии.

Как покажут дальнейшие события, император был прав в своих оценках. Временное правительство, состоящее из оппозиционных политиков, окажется совершенно беспомощным в управлении государством и армией. Обещания, данные народу, выполнены не будут. Но до этого было далеко, а пока генерал Рузский стремился убедить царя пойти на уступки. Но единственное, на что император был согласен, – назначить Родзянко главой правительства и предоставить ему право назначить некоторых министров.

В это время из Могилева пришла телеграмма от генерала Алексеева. Он утверждал, что беспорядки перекинутся на другие города России, а это парализует железнодорожное сообщение и снабжение армии. Восстанут войска, находящиеся на фронте. Единственная альтернатива этому хаосу – создание правительства из либеральной оппозиции во главе с Родзянко. К телеграмме прилагался проект соответствующего царского манифеста.

Лишь после этого Николай вынужден был согласиться. Манифест был подписан. Рузский сумел убедить императора отказаться от подавления революции вооруженной силой.

Александр Спиридович. «Великая Война и Февральская Революция»: «В тот вечер Государь был побежден. Рузский сломил измученного, издерганного морально Государя, не находившего в те дни около себя серьезной поддержки. Государь сдал морально. Он уступил силе, напористости, грубости, дошедшей в один момент до топания ногами и до стучания рукою по столу. Об этой грубости Государь говорил с горечью позже своей Августейшей матушке и не мог забыть ее даже в Тобольске».

Уже находясь в ссылке, император скажет доктору Деревенко, лечившему его сына: «Бог не оставляет меня, Он дает мне силы простить всех моих врагов и мучителей, но я не могу победить себя еще в одном: генерал-адъютанта Рузского я простить не могу!»

6

Рузский немедленно связался с Родзянко и сообщил, что император дал согласие на создание правительства, ответственного перед Думой. Но Родзянко назвал решение о создании нового правительства запоздалым: «Очевидно, что Его Величество и Вы не отдаете себе отчета, что здесь происходит. Настала одна из страшнейших революций, побороть которую будет не так легко… Считаю нужным Вас осведомить, что то, что предлагается Вами, уже недостаточно, и династический вопрос поставлен ребром…»

Едва сформированное