Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

Да и по делам его прошлым картина вырисовывалась предельно суровая. Во-первых, грязная история с Розой, которую он в своё время увёл у Родиона — причем не из-за каких-то пылких чувств, а исключительно из мелкой, крысиной зависти, просто чтобы отжать хоть что-то у более успешного «друга». Ну а во-вторых, этот делец был по самые уши замешан в подпольной работорговле химерами.

Словом, дрянь исключительная. А значит, лёгкой прогулки в разговоре ждать не приходилось. Этот за любой кусок, который посчитает своим, будет рвать горло до последнего.

Из этих размышлений меня выдернул Мойша. Торговец резко затормозил на углу квартала и, стараясь держаться в тени зданий, дрожащим пальцем указал на добротный двухэтажный особняк из тёмного камня за кованой оградой:

— Вот… здесь это. Только я дальше не пойду, господин Морн… простите, но не пойду…

— Свободен, — коротко бросил я, даже не глядя на него.

Оставив мнущегося Мойшу на углу — парень буквально растворялся в тени, всеми силами изображая элемент городского пейзажа, — я толкнул створку тяжелой кованой калитки. Металл отозвался глухим, сочным скрипом.

По мощёному двору я шагал не спеша, чеканя каждый шаг. Просторная территория перед особняком дышала показушным богатством, но меня куда больше интересовала парочка рослых охранников на широких ступенях крыльца. В стёганых камзолах с гербовыми львами Волковых, при оружии и с правильной, бывалой выправкой.

— Передайте главе дома Волковых, что к нему прибыл Артём Морн, — ровно произнёс я, застыв в двух шагах от крыльца и чуть вскинув подбородок. — Для короткого делового разговора.

Стражники быстро обменялись короткими, понимающими взглядами. Мой ровный, уверенный тон и общая посадка плеч подействовали как надо — качать права они не рискнули. Старший из них лишь коротко кивнул, торопливо скользнул за тяжелую дубовую створку и исчез в глубине дома. Второй остался на месте — насупленный, собранный, не сводивший с меня зорких глаз и державший правую ладонь аккурат над навершием эфеса.

Ожидание затянулось минут на пять. За это время я успел рассмотреть и лепнину над карнизом, и позолоту на ручках двери. Наконец, массивное дерево снова бесшумно подалось назад.

Вышедший охранник суховато выпрямился и сделал приглашающий жест рукой:

— Проходите, Артём Родионович. Вас примут. Кабинет на втором этаже, прямо по коридору до конца.

Внутри особняк встретил меня густой тишиной, запахом дорогого воска и полированного дерева. Я поднялся по крутой дубовой лестнице, миновал узкий коридор, со стен которого на меня с сомнением взирали написанные маслом портреты престарелых предков рода, и остановился перед резной ручкой массивной двери из можжевельника.

Взявшись за холодный металл, я бесшумно потянул створку на себя и сделал шаг через порог, готовый увидеть перед собой напыщенного индюка с закрученными усами.

Но… всё оказалось несколько иначе.

В глубине кабинета, на широком диване из тёмной кожи, полулежала девушка. Она откинулась на мягкие подушки, закинув ногу на ногу так, что глубокий разрез шёлкового халата распахнулся до самого бедра. Тонкий, почти невесомый материал сорочки мягко облегал тело, выгодно подчеркивая каждую линию и изгиб.

Свет одинокой свечи играл на распущенных по плечам волосах. Каждая деталь этой сцены — ровная осанка, ленивая поза, открытая кожа — излучала абсолютную расчетливость. Это был выверенный до миллиметра образ, созданный с одной целью: сбить вошедшего с толку и сходу забрать контроль над ситуацией.

Она не спеша оторвала взгляд от книги, лежавшей прямо на коленях, и посмотрела на меня.

— Алиса… ⁈

Глава 5

Ничего личного. Только бизнес…

Алиса подняла на меня скучающий взгляд, раздражённо вздохнула и отложила книгу на диван.

— Вот Мездрин… ну что за бездарность! — с искренним возмущением выдала она. — Он что, даже оскорбить тебя нормально не сумел? Мать твою за ногу, Пепел, и с какими идиотами мне приходится работать…

Признаться, у неё получилось застать меня врасплох.

Во-первых, я рассчитывал увидеть в этом кабинете старого Волкова, а не его дочку. Хотя, если включить голову, всё сходилось. Девица притащилась вслед за Феликсом и теперь без лишнего шума рулит семейными делами.

А во-вторых — её абсолютная, феноменальная наглость. Алиса даже не пыталась состроить невинность или сделать вид, что всё вышло случайно. Она с искренним, почти детским сожалением переживала, что её отличная идея подставить меня под статью и сдать местным законникам с треском провалилась из-за бездарности исполнителя.

Очаровательная семейка, ничего не скажешь.

Я шагнул глубже в кабинет и притянул за собой дверную ручку. Тяжёлое дубовое полотно встало в раму с сухим, чётким щелчком.

— Где твой отец? — я спокойно оглядел кабинет, будто разыскивал затерявшегося в углах главу Дома.

Алиса проследила за моим взглядом и повела плечом. Шёлковый халатик тут же воспользовался поводом и как бы невзначай соскользнул ниже, открывая гладкую кожу. Дешёвый трюк, но исполнен мастерски.

— Понятия не имею, — она задумчиво постучала пальчиком по нижней губе. — Скорее всего, опять отмокает в своих любимых банях и раздувает щёки от собственной важности. Или трахает очередную девку из тех, что рассчитывают охмурить его на старости лет и пристроить себя к семейному капиталу. Если честно, после всего произошедшего мне абсолютно плевать, где и с кем развлекается мой драгоценный папаша.

Она ловко поднялась с дивана, обдав воздух тонким шлейфом дорогого парфюма, и неторопливо подошла к низкому столику между нами.

— Чаю будешь?

Алиса наклонилась к фарфоровому сервизу, аккуратно и будто случайно распахнув халат. Обнажённая грудь блеснула в мягком свете свечей.

— Мне тут привезли любопытный сбор из Азиатских королевств. Торговцы божатся, что там знают толк в правильных чаях.

Я остался стоять на месте, молча наблюдая за этим представлением. Опыт подсказывал: когда собеседник вываливает на тебя всё своё оружие в первую же минуту, перебивать его — только портить зрелище.

Кипяток коснулся сухих листьев, и по кабинету мгновенно разошёлся густой, терпкий аромат — пряный, с лёгкой горчинкой диких трав и чётким оттенком сушёного цитруса. Девушка не торопясь разлила чай по тонким чашкам, лёгким движением поправила халат — ровно настолько, чтобы оставить пространство для фантазии, — и протянула одну мне.

— Ну так с чем пришёл, Артём? Только не говори, что жаловаться на несправедливость жизни. Как любит повторять один мой саксонский приятель: just business. Ничего личного, короче. Тем более что тебе бы всё равно ничего серьёзного не сделали. Максимум пожурили бы и намекнули, что резать местных купцов — это как-то не по-человечески. Даже если эти самые купцы не умеют следить за своим языком.

Она не стала отходить ни на шаг. Наклонила голову чуть набок и уставилась на меня своими абсолютно честными и беспрецедентно наглыми глазами.

— А если твой поступок ранил меня до