Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

Алиса выразительно закатила глаза, издала сокрушённый вздох и отправилась обратно к своему дивану.

— Артё-о-о-ём, ну неужели мы с тобой будем ссориться из-за подобной мелочи? — протянула она, с комфортом устраиваясь на кожаных подушках. — Ну попробовала подставить. Ну не получилось. С кем не бывает?

Нет, ну какова чертовка, а! Сама непосредственность! Попробовала, промахнулась — проехали, давай с чистого листа. Блестящая логика.

Впрочем, закатывать сцену и строить из себя оскорблённую невинность я не собирался. Алиса, если уж по чесноку, не сделала ничего такого, с чем бы я не справился за пару минут. Местные законники действительно не станут копать под Морнов из-за какого-то Мездрина, тем более что купчишка сам напросился на грубость. В этом мире вообще стоит трижды подумать перед тем, как открывать рот, или хотя бы убедиться, что точно сможешь ответить за свои слова.

Именно поэтому устраивать разборки с Алисой из-за её глупой подставы не имело никакого смысла. А вот чаёк я отставил на самый край стола — даже губы мочить не стал.

Эта… кхм… особа вполне могла подсыпать мне какой-нибудь яд или лютый афродизиак, ведь в её системе координат оба исхода выглядели одинаково хорошо: я либо перекочёвывал на кладбище и переставал мешать её делам, либо начинал неистово трахать её прямо на этом диване… и тоже становился предельно покладистым.

Причём второй расклад устраивал меня куда меньше первого. И дело тут было вовсе не в её фигуре — с внешностью у Алисы как раз был полный порядок. Из глубокого разреза халата очень вовремя выскользнуло длинное, гладкое бедро, а шёлк разошёлся ровно настолько, чтобы нормальный мужик мигом забыл обо всём на свете.

Не будь мы связаны обстоятельствами, я бы решил этот разговор иначе. Нагнул бы её прямо через этот полированный стол и дал понять, кто здесь на самом деле диктует условия.

Вот только недавняя помолвка Алисы с моим братцем Феликсом моментально превращала эту перепихон-эпопею в такой непроглядный, дикий гадюшник, что пачкаться в нём ради пары минут удовольствия казалось абсолютным идиотизмом.

И всё же я прекрасно понимал, в какую игру она играет. Алиса привыкла вести переговоры с позиции силы и при первой же возможности сразу «бить из всех орудий» — оголять бёдра, включать дешёвое искушение и сбивать собеседника с мысли. Так что мне оставалось только держать марку, не поддаваться на эти провокации и переходить конкретно к делу.

Я спокойным шагом прошёл к письменному столу и вглухую проигнорировал диван, просто присев на край столешницы.

— Как я понимаю, ты приехала вместе с Феликсом?

По гладкому лицу Алисы пробежала тень раздражения, смазав всю её наигранную вальяжность.

— Скорее нет, чем да, — с досадой буркнула она. — После того как твой братец ушёл с головой в тренировки со своим дедом, мы практически перестали видеться. Потому что… — она скривила губы и попыталась состряпать максимально тошнотворную гримасу, пародируя стариковский бас: — «От баб один вред, они только отвлекают от настоящих мужских дел!». О, пламя! Как же меня бесит такое отношение…

Старик, смотрю, и здесь успел отметиться. Впрочем, удивляться тут было нечему.

Тем временем Алиса выдохнула, вернула себе привычный уверенный вид и продолжила:

— Так что я приехала сюда исключительно по торговым делам нашего Рода.

Я скупо усмехнулся.

— Ну раз ты тут за главную и решаешь вопросы Рода, то подведём итог, — я чуть наклонил голову, глядя на неё сверху вниз и намеренно игнорируя всё это разыгранное перед носом шоу. — Ты попробовала меня подставить, у тебя ничерта не вышло. А значит, тему с подставой считаем закрытой, и ты без лишнего шума отдаёшь мне контракт на поставку металла. Или мне стоит ждать от тебя новых сюрпризов?

Алиса не торопясь сделала глоток, придерживая фарфоровую чашку двумя пальцами с идеально ровным маникюром. Поверх золочёного ободка на меня уставились два внимательных, злых глаза. Никакой бывшей нежности там не осталось и в помине — только сухой расчёт и застарелая, хорошо знакомая мне стервозность.

— Артём… я эту сделку готовила почти четыре месяца, — тихо выдохнула она, отставляя чай. — Мне нужен этот контракт.

— Зачем? Твоему Роду этот металл — что капле в море. Или у этой сделки есть какое-то двойное дно?

Алиса на секунду поджала губы, считывая мою непрошибаемость, а потом слегка наклонила голову. Игра в загадочность кончилась.

— Затем, что отец уже давно начал сдавать позиции, — выложила она всё начистоту. — Сперва упустил сделку на поставку артефактов для Императорской гвардии, затем та странная история в Рубежном… — она поймала мой взгляд и хищно усмехнулась, заметив, как я чуть прищурился. — Да-да, Артём, я знаю намного больше, чем ты привык думать. И если ты рассчитываешь, что вы с Феликсом держите наш Род за яйца только потому, что умыкнули те бумаги… ты сильно ошибаешься. Я уже всё зачистила. Если дело дойдёт до расследования, мой двоюродный дядя возьмёт всю вину на себя и тихо отойдёт от дел.

Я мысленно присвистнул. Алиса была породистой, законченной аристократкой до самого мозга костей — без соплей, без жалости и с абсолютной готовностью пустить на мясо любого, кто встанет у неё на пути. Бедный Феликс… эта сучка сожрёт моего братца заживо и даже косточек не выплюнет.

— То есть ты без раздумий пустишь в расход родного дядю ради того, чтобы вытащить свой род из репутационной задницы?

Алиса слегка наклонила голову, одарив меня таким взглядом, будто перед ней сидел не бывший жених и опасный боец, а выживший из ума калека.

— Да я половину своей родни готова хоть сейчас под нож пустить, — в её голосе зазвенела сухая сталь. — Большая часть из них — это обычные дармоеды и бездари, умеющие только сосать деньги из семейной казны.

Она с лёгким щелчком отставила фарфор на поднос, плавно поднялась с дивана и подошла ко мне. Неторопливо присела на тот же край полированного стола, соприкоснувшись со мной бедром, и изящно закинула ногу на ногу.

Шёлковый халат распахнулся сильнее обычного — грудь приоткрылась ровно настолько, чтобы продемонстрировать глубокую ложбинку и откровенный полукруг гладкой кожи. Ничего лишнего, но дразняще до предела.

— Артём… ты в последние месяцы меня откровенно удивляешь. Откуда в тебе вдруг вылез весь этот сопливый гуманизм? С каких пор ты стал таким неприлично, прямо-таки тошнотворно честным? Ты же сам раньше твердил, что готов глотки грызть ради места главы Рода! И теперь делаешь вид, что не понимаешь, почему я готова сдать паршивую пешку ради процветания