«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

1174

Он указывает на эту «тайну» Мережковских в небольшой преамбуле к подборке писем к нему З. Н. Гиппиус (НИОР РГБ. Ф. 419. К. М 3872. Ед. хр. 1. Л. 1).

1175

РО РНБ. Ф. 322. Ед. хр. 4. Л. 161–162). Имеются намеки на это и в мемуарах Гиппиус, которая не случайно акцентировала внимание на том, что в первую брачную ночь Мережковский «ушел к себе в гостиницу довольно рано», а она «легла спать и забыла, что замужем» (Гиппиус З. Он и мы. С. 51).

1176

Слух о том, что З. Н. Гиппиус страдала диспареунией (отсутствием полового влечения) вследствие полового инфантилизма (недоразвитости половых органов), восходит к Д. В. Философову, который сообщил этот медицинский диагноз при личной встрече (в начале 1930‑х гг.) К. Ф. Тарановскому; нам он стал известен со слов ученика Тарановского О. Ронена.

1177

Лавров А. В. З. Н. Гиппиус и ее поэтический дневник. С. 9.

1178

Ясинский И. И. Роман моей жизни. С. 445.

1179

Об особом обаянии, молодости и «жажде жизни» Гиппиус А. Н. Плещеев неоднократно упоминает в письмах к П. И. Вейнбергу (см.: ИРЛИ. Ф. 62. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 2, 65, 52 об.), А. С. Суворину (Письма русских писателей к А. С. Суворину. Л., 1927. С. 131). О дружеской близости с С. А. Андреевским Гиппиус пишет в мемуарной книге (Гиппиус З. Он и мы. С. 61, 67) и в специальных воспоминаниях о нем (Гиппиус З. Все непонятно (О Сергее Аркадьевиче Андреевском) // Звено. 1926. 9 и 16 мая. № 171, 172; Гиппиус З. Обиженная душа: О блестящем адвокате, литераторе и поэте // Сегодня. 1932. № 17).

1180

Ясинский И. И. Роман моей жизни. С. 446.

1181

Гиппиус З. Он и мы. С. 65.

1182

Русская литература XX века. С. 293.

1183

Гиппиус З. Он и мы. С. 68.

1184

Русская литература XX века. С. 293.

1185

Русское богатство. 1889. № 11.

1186

Северный вестник. 1889. № 8, 9. В переработанном виде и под заглавием «Сервантес» вошла в книгу «Вечные спутники» (СПб., 1897). В поздней редакции сняты народнические и позитивистские акценты, а именно: противопоставление двух главных героев романа как оппозиции «интеллигенции и народа», «романтического и рабочего миросозерцания», тэновское объяснение характера героя с позиций «расы, среды и момента», осуждение в характере Дон Кихота «крайнего индивидуализма» и критика его идеалов с позиций «трезвой позитивной мысли». Существенно разнятся и выводы статей. В журнальном варианте это сентенция: «будущее принадлежит не Дон Кихотам, а тем истинным героям, которые сумеют соединить чувство с разумом, <…> страстный порыв любви с трезвым спокойным расчетом пользы» (С. 41). В поздней редакции Мережковский в финале вскрывает глубинный символический смысл романа: «Горечь и ужас таится под легкой, сияющей оболочкой этого гениального произведения: оно похоже на воды глубоких озер – на поверхности веселая зыбь, блеск, отражение смеющихся долин, солнца и неба, а там, под волнами, – мрак и бездонный омут» (Мережковский Д. С. Собр. соч.: В 20 т. Т. 8: Вечные спутники. М., 2017. С. 99; далее: Мережковский Д. С. Вечные спутники, с указанием страницы; варианты ранней редакции в указанном собрании не учтены).

1187

Старый вопрос по поводу нового таланта // Северный вестник. 1888. № 11.

1188

Флобер в своих письмах // Северный вестник. 1888. № 12. Под заглавием «Флобер» вошла в книгу «Вечные спутники», также с изъятием пассажей, отмеченных юношеским пристрастием к позитивизму и народничеству, например рассуждения о «гениальной системе» О. Конта или сентенция о том, что Флобер не захотел «пожалеть людей не издали, а всем существом своим» (Северный вестник. 1888. № 12. С. 43, 47).

1189

Рассказы Вл. Короленко // Северный вестник. 1889. № 5.

1190

И. А. Гончаров // Труд. 1890. Т. 8. № 10/12. Статья включена в книги «О причинах упадка и о новых течениях в современной русской литературе» и «Вечные спутники» без существенных изменений.

О «Преступлении и наказании» Достоевского: Критический этюд // Русское обозрение. 1890. № 3. Под названием «Достоевский» вариант этой статьи вошел в книги «О причинах упадка» (тот же вариант) и «Вечные спутники». В поздней редакции Мережковский более четко прописывает религиозный аспект творчества Достоевского. Основной конфликт романа тоже рассматривается в иной терминологии. В ранней статье это конфликт между «принципом общей пользы» и «религиозной совестью», «позитивной и метафизической нравственностью», в поздней он расширен до конфликта между Добром и Злом, Ангелом и Дьяволом в душе человека.

А. Н. Майков // Труд. 1891. Кн. 9. № 4. При включении в кн. «О причинах упадка» (тот же вариант статьи в кн. «Вечные спутники») был расширен анализ античного и христианского мира в творчестве Майкова.

1191

Наблюдатель. 1891. № 12. С. 92–107. Из письма Мережковского Ясинскому следует, что 10 марта 1891 года рассказ был уже завершен, но в печати появился с опозданием из‑за цензурных препон (РГАЛИ. Ф. 581. Оп. 3. Ед. хр. 7. Л. 2–3).

1192

Ясинский И. И. Роман моей жизни. С. 445.

1193

Ради этой теории Строев приносит в жертву глубокое чувство любящей его незаурядной женщины, но в финале терпит фиаско: его «теория не выдерживает» жизни, и он вступает в случайную связь с проституткой.

1194

Толстая Е. Поэтика раздражения. Гл. 3.

1195

ПСС-II. Т. 16. С. 40.

1196

Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. М., 1980. Т. 17. С. 8.

1197

Мережковский Д. Было и будет. Пг., 1915. С. 259.

1198

Письма русских писателей к А. С. Суворину. Л., 1927. С. 131.

1199

Толстовская окраска «учения» Клотальдо сохранилась в окончательной редакции лишь в реплике Царедворца (картина «Зал во дворце»): «Осмелюсь ли, синьоры, перед вами / Его преступное ученье изложить: / В деревню он зовет работать с мужиками, / На лоне любящей природы жить» и т. д.

1200

Следует вспомнить экспромт Андреевского, в котором акцентируется элитарность Мережковского; он был написан в конце 1888 года, как раз когда поэт работал над завершающей частью рукописной редакции драмы.

1201

Неприятие толстовского «опрощения» было неоднозначным. В черновом варианте статьи «О причинах упадка…» (1892) Мережковский прямо полемизирует с этой точкой зрения, подчеркивая, что «переодевание» Толстого вовсе не было забавой: «Толстой не из барской прихоти оделся в крестьянское платье. Полемический смех и шутки так же легки, как и бесплодны. Толстой не играл и не шутил, когда он боролся с мыслью о самоубийстве <…> Принимая этот облик русского земледельца, он следовал глубинному влечению сердца, а сердце его связано с первобытной глубиною русского народного духа» (ИРЛИ. № 24218. Гл. 1. Л. 26).

1202

Ср. в трактате «О причинах упадка» противопоставление двух типов образов-символов: «искусственно придуманных, которые «превращаются в мертвые аллегории», тем, что выливаются «из глубины действительности» (Мережковский Д. С. О причинах упадка… С. 33).

1203

В первой из них он прямо декларирует, что в отличие от тех романтических «мечтателей», которым «родней Восток и Рим, и Средние века», сам он «…решил, привычку побеждая, / Героя взять для повести моей / Из современных, будничных людей» (I, 244).