Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

окружающей местности путем подбора соответствующих трав. На аэродромах имитировать: поля, луга, огороды, ямы, рвы, канавы, дороги, с тем чтобы полностью слить фон аэродрома с фоном окружающей местности.

То же самое путем подсева провести на всех ранее построенных аэродромах.

К 1 июля 1941 г. закончить маскировку всех аэродромов, расположенных в 500-км полосе от границы.»

И при этом я утверждаю, что к декабрьскому 1940-го Приказу наркома Тимошенко никаких претензий насчет его подлинности не имею. Мне в нем абсолютно ничего странным не кажется. Даже имитация оврагов на аэродромах. Это что, у меня такой подход: здесь верю, здесь не верю, а тут рыбу заворачиваю? Да нет, просто аэродром аэродрому — большая разница. И в Приказе № 0367, во-первых, выделены оперативные аэродромы, во-вторых, не все аэродромы приказано засеять травой и имитировать на них поля и овраги, а намеченные и на ранее построенных. И на аэродромах с бетонными взлетными полосами тоже траву посеять? Вот именно, в реалиях 1940 года командный состав ВВС РККА, читая этот приказ, понимал, что и где сеять — там, где пока нет самолетов, там, где пока взлетные полосы не используются. А вот приказы от 1941-го года и Постановление Совнаркома и ЦК недвусмысленно распространяют все требования маскировки, да еще и с покраской взлетных полос, на ВСЕ аэродромы. Да еще в такие сроки, чтобы точно не успеть к началу войны, чтобы немцы успели разбомбить непокрашенные и незамаскированные самолеты на стоянках. 20 июня уже штаб Киевского военного округа собрал чемоданы и поехал на запасной командный пункт в Тарнополь, а нарком обороны всё мечтает дожить в мирной обстановке до 30 июля?

Но спасибо моим читателям, оказывается, Постановление впервые не в издании МФД было опубликовано: «Кстати, видел это так называемое постановление СНК и ЦК ВКП(б) в № 2 „Известий ЦК КПСС“ за 1990 год. Оно там от 19 июня 1941 года. Там много было опубликовано подобной блевотины.» И читатель прислал фото страниц с этим Постановлением:

Фото замечательное еще тем, что в самом его низу «Черновик секретного постановления Политбюро ЦК ВКП(б)». Черновик, Карл! Какой идиот решил поместить в архив на вечное хранение ЧЕРНОВИК?! ЧЕРНОВИК!!!

Меня заинтересовало это «секретное постановление», я нашел его, оно и в издании МФД тоже было опубликовано:

Безумцы! Секретный фронт и секретный командующий фронтом. Южным фронтом и московским округом одновременно!..

* * *

И ведь еще в 2010 году депутат ГД Виктор Иванович Илюхин прямо заявил о том, что проводилась и продолжается проводиться масштабная работа по фальсификации архивных документов, в том числе и касающихся Великой Отечественной войны, особенно последних предвоенных дней и ее начального периода. Прямо об этом говорил. И не голословно. С материальными доказательствами. Вплоть до того, что представил публике полностью сфальсифицированное архивное совершенно секретное дело. И что? Да ничего!

Что неизбежно произойдет в любой отрасли настоящей науки, если появятся сведения о фальсификации полученных опытных, экспериментальных данных, например? Произойдет скандал. Либо обвиняемый в фальсификации потребует сам проверки и сатисфакции, либо, если он промолчит, от него коллеги потребуют опровержения с обязательным комиссионным повторением эксперимента. Как пример. Да вот еще, представляете, на суде адвокат заявляет ходатайство о том, что какой-то документ в деле подделан и требует экспертизы этого документа, а судья просто мимо ушей ходатайство пропускает? Вы что об этом судье думать будете?

Депутат Государственной Думы заявляет о подделках в архивах и — тишина. Как на кладбище. 15 лет уже мертвая тишина. Всё научно-историческое сообщество, в том числе, и особенно в том числе, та шайка, которая историей войны занимается, молчит, как косяк скумбрии. Даже булек нет. Все до единого. Так я потому вас, господа российские историки, и называю фриками. 15 лет вашего молчания достаточно, чтобы убедиться в том, что ваша историческая наука — это исследования на тему «телячьего поноса». Кто не в курсе про «телячий понос» — «Жаркое лето 1942 года. Шах и мат фон Боку от Тимошенко». Достаточно 15 лет или вам еще нужно на раздумья лет десять выделить?

Да ведь море разливанное очень и очень подозрительных архивных документов! А после заявления Илюхина настоящий ученый эту подозрительность просто обязан трансформировать в требования проведения их экспертизы. Ведь вот эти документы о маскировке — они даже не просто подозрительные, они удивительные.

Главное, что в них сразу ошарашивает — сроки. До 30 июля по некоторым мероприятиям. Излишне даже объяснять, что эти мероприятия должны быть завершены к началу войны, войска, авиация в том числе, должны встретить войну, нападение противника уже с завершенными мероприятиями по маскировке. Так получается, что до 30 июля и Сталин, судя по Постановлению Совнаркома и ЦК, и Тимошенко, как нарком, нападения немцев не ожидали? Нет, не так. Точнее — они ожидали нападение немцев после 30 июля. Ожидали. Ведь если они выгнали войска в лагеря, в том числе и авиацию, и приказали им там замаскироваться, то это для чего было сделано? Просто, как выражаются в подворотнях, по приколу? Т. е., Сталин с Тимошенко рассчитывали, что немцы начнут войну месяца за полтора до наступления осенней распутицы? Или как это еще понимать?

Есть еще один момент. А как эти приказы отразились в сознании людей, встретивших ту войну? Обязательно должны были отразиться, ведь люди в командирских званиях получали эти приказы, с ними ознакамливались, ставили задачи об их исполнении и сами исполняли, там сроки — от 1 июля и дальше. Но война-то раньше началась, это обязательно в виде зарубки в памяти должно было остаться: мероприятия запланированы были с ошибочными сроками, не успели, потому что немцы раньше напали.

Но, удивительное дело, это всё пролетело мимо памяти всех, кто войну встретил. Я, по крайней мере, ничего не нашел. Ни у кого. Может, что-то пропустил? Мне больше всего нравятся воспоминания Александра Ивановича Покрышкина о начале войны, о предшествующих ей последних днях и первых днях начала. Александр Иванович помнил всё до мельчайших деталей, когда писал воспоминания, вплоть до того, что оставил в гарнизонной квартире, когда в лагерь выезжал, отрез на платье, купленный сестре в подарок. Свойство психики человека в переломные моменты биографии помнить происходившее до конца жизни с фотографической точностью. Так Покрышкин встретил войну в должности заместителя командира эскадрильи, он обязательно должен был знать о приказах по маскировке аэродромов и самолетов. Пусть даже не о приказе наркома, пусть командующий ВВС округа на основе