Путешественник - Е. Юань

— Просто нанести на лицо? — сухо уточнила она.

Клейн ответил коротким, утвердительным «угу».

Элен выудила белоснежный платок, щедро смочила его жидкостью из металлического флакончика и принялась оттирать лицо, в мгновение ока смыв с себя былую маскировку.

Андрогинная стать бесследно испарилась, уступив место мягким, плавным чертам. Перед взором Клейна предстал истинный, первозданный облик девушки.

Скрупулезно, дюйм за дюймом изучив его, сыщик ровным голосом велел:

— Снимите шляпу. И распустите волосы.

Брови Элен возмущенно сошлись на переносице. В душе шевельнулось гадкое предчувствие, что следующим приказом станет нечто совершенно немыслимое — например, раздеться.

Судорожно втянув воздух, она всё же стащила цилиндр и распустила тугой узел огненно-рыжих прядей. Девушка мгновенно преобразилась, обретя нежную, пленительную женственность.

Клейн выпрямил спину, вальяжно откинулся на обшивку салона и всё тем же будничным тоном распорядился:

— Можете наносить грим обратно.

«Он что, конченый психопат? Устроил весь этот балаган лишь для того, чтобы вернуть всё на круги своя⁈» Сгорая от глухой, бессильной ярости, но до смерти боясь нарваться на куда более мерзкие требования, Элен торопливо распахнула саквояж, выудила зеркальце и придирчиво оглядела свое отражение.

«Надо же, смылось всё до единого пятнышка…» — на долю секунды опешив от эффективности состава, она тут же принялась сноровисто наводить мужской марафет и прятать волосы.

К тому моменту, когда экипаж наконец замер на месте, из зеркала на нее вновь взирал потрясающе миловидный юноша.

Клейн едва заметно, с одобрением кивнул. Бросив короткий взгляд за окно, он неспешно повернул голову обратно и проронил:

— И последний вопрос.

— Какой? — нервно напряглась Элен.

Взгляд сыщика слегка скользнул вверх. Его лицевые мышцы едва уловимо дрогнули, когда он выдавил:

— Каков ваш истинный размер груди?

— … — Элен остолбенела, после чего ее лицо залила густая, пунцовая краска.

И это был отнюдь не девичий румянец стыда. Это был багровый прилив слепой, клокочущей ярости, требующей немедленно впечатать кулак в челюсть этому наглецу.

Клейн даже не подумал отвести глаза, невозмутимо добавив:

— Это исключительно академический вопрос.

— … — Не обнаружив в его взоре ни капли похоти, Элен с шумом втянула воздух, зажмурилась и сквозь зубы выплюнула ответ.

Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Выудив билет на корабль и стопку свежих бумаг, он протянул их собеседнице:

— Ваша новая легенда и билет до порта Тиана.

— Доберетесь туда — возьмете билет до порта Притц.

Элен одарила его долгим, настороженным взглядом, забрала бумаги и, подхватив багаж, с величайшей опаской покинула салон кареты. Перед ее взором тут же вырос силуэт нужного судна.

Клейн, спустившись следом, молча провожал ее глазами. Краем глаза он успел подметить, что стоящий неподалеку Даниц титаническим усилием воли давится от приступов рвущегося наружу хохота.

Глава 580

Краснобай

Клейн медленно повернул голову и скользнул взглядом по Даницу.

Прославленный корсар, чья голова оценивалась в баснословные пять с половиной тысяч фунтов, мигом захлопнул пасть. Нацепив на лицо каменную маску, он всем своим видом демонстрировал, будто ничего не произошло.

Удостоверившись, что Элен благополучно, без всяких сюрпризов взошла на борт лайнера, сыщик развернулся. Неспешно подойдя к карете, он как бы невзначай поинтересовался:

— Услышал весь наш разговор?

— Нет-нет, лишь обрывки, сущие крохи… — сухо усмехнувшись, замотал головой Даниц.

Клейн едва заметно кивнул:

— Придется поднапрячь память, иначе фальшь раскусят в два счета.

— Раскусят фальшь?.. Мою? — пират в растерянности ткнул пальцем себя в нос.

Сохраняя абсолютную невозмутимость, Клейн пояснил:

— Она из рода Соренов. Владеет превосходными навыками заметания следов. А если приплюсовать к этому те мелкие привычки и жесты, что она только что продемонстрировала, можно смело утверждать: перед нами «Пироман» седьмой Последовательности из Пути «Охотника». Это безупречно ложится на твой собственный профиль, так что роль подойдет тебе как влитая.

— Мне⁈ Нет уж, увольте! Я в жизни так не загримируюсь! Меня расколют с первого же взгляда! — Даниц едва не подскочил от ужаса.

Титаническим усилием воли сдерживая улыбку, сыщик произнес низким, ровным баритоном:

— Я одолжу тебе «Ползучий голод».

— … Исключено! У меня нет ни малейшего опыта в подобных делах. Ищеек «Вице-адмирала Болезнь» мне ни за что не одурачить! — задыхаясь от паники и первобытного страха, отчаянно отнекивался корсар.

В его глазах подобный маскарад был не просто унизительным дерьмом, а немыслимым позором. Лишь конченый психопат или извращенец мог бы пойти на такое без всяких моральных терзаний!

Клейн с пониманием кивнул и с ледяным спокойствием отрезал:

— Твоя правда, для такого ты слишком глуп.

Выдавив из себя кривую усмешку, пират торопливо закивал: — Именно, я непроходимый тупица.

Больше не проронив ни звука, Клейн обогнул спутника и распахнул дверцу экипажа.

Взгляд Даница рефлекторно скользнул следом. Внезапно он с изумлением обнаружил, что волосы на висках Германа Воробья окрасились в огненно-рыжий цвет.

Пират ошарашенно хлопнул глазами. Резкие черты лица авантюриста на глазах сглаживались, обретая плавность. Радужки налились бездонной изумрудной зеленью, а плотно сжатые губы теперь выражали легкую неуверенность и робость. В одночасье его облик приобрел ту самую андрогинную, утонченную красоту, став точной, безупречной копией только что отбывшей Элен.

«…» Проводив взглядом спину юноши, скрывшуюся в салоне, Даниц резко отвернулся. Уголки его губ предательски задергались.

Погрузившись в ступор на пару секунд, он беззвучно пробормотал:

«Воистину, конченый псих! Взял и обернулся бабой, даже глазом не моргнув!»

«Хотя, надо признать, Элен в мужском наряде чертовски хороша».

«А эта Потусторонняя способность до одури полезна… Раздобудь я подобную вещицу да выведай идеальный мужской типаж в глазах капитана, мог бы мигом преобразиться и заставить ее влюбиться в меня без памяти».

«Вот только… в кого она тогда влюбится? В меня ли?»

От этих мыслей Даниц с головой провалился в философские дебри, пока из недр кареты не донеслось деликатное покашливание.

Вынырнув из раздумий, пират взялся за вожжи. Он вывел экипаж из порта, намереваясь заложить изрядный крюк, прежде чем вернуться обратно.

Тем временем в салоне Клейн чувствовал себя отнюдь не так безмятежно, как казалось снаружи. И пусть Элен носила мужской костюм, избавляя его от необходимости напяливать платье — самого постыдного этапа маскарада, — необходимость перекраивать лицо под женские черты и имитировать грудь всё равно ложилась на душу свинцовым камнем. Юноша изнывал от жгучего смущения и неловкости.

«Эх, изменить внешность для „Безликого“