Путешественник - Е. Юань

— пара пустяков. Главный подводный камень таится в самом разуме. Чтобы безупречно отыграть эту роль, придется перешагнуть через целую гору моральных барьеров. Иначе придется убить годы на то, чтобы день за днем проживать чужую жизнь, втираясь в доверие к окружению жертвы и настолько вживаясь в образ, чтобы самому поверить в эту ложь… А подобный путь для меня — куда более жуткое, извращенное и сводящее с ума падение на дно».

«Так что, ради скорейшего возвышения, некоторые барьеры всё же придется сломать».

Вытащив из-под сиденья саквояж, Клейн сноровисто выудил оттуда плотные бинты и одежду, шаг за шагом в точности повторяя недавнюю маскировку Элен.

…По правде говоря, он вполне мог спихнуть эту грязную работу на Даница. Хватило бы лишь одолжить у мисс «Справедливости» на пару дней тот самый мистический артефакт, выкованный из Потусторонней характеристики «Безликого», и проблема решилась бы сама собой.

Однако подобный финт означал бы, что пирату придется выйти один на один против «Вице-адмирала Болезнь» Трейси. Не обладая талантами «Клоуна» по тотальному контролю над мимикой и телом, корсар раскололся бы в два счета, подставив себя под смертельный удар.

Клейн не хотел и не мог позволить кому-то другому рисковать головой ради его собственных целей. А потому оставалось лишь бросить вызов самому себе и выйти на сцену лично.

Вскоре он превратился в абсолютную копию недавней Элен. Из-под черного шелкового цилиндра выглядывало поразительно миловидное, андрогинное лицо, гармонично сплетающее в себе мягкость и выразительность черт. А изумрудные глаза сверкали подобно драгоценным камням.

Юноша перекроил и собственную комплекцию: сбросил несколько сантиметров роста, сузил плечи и уменьшил костяк. Теперь он казался куда более хрупким и легким.

Перед мысленным взором Клейна мгновенно вспыхнул его нынешний облик — так работала способность «Клоуна».

«Весьма недурно, и ничего сверхъестественного… Должно быть, всё из-за отсутствия женского платья. Ощущается ничуть не иначе, чем примерка личины Германа Воробья, Даница или кого бы то ни было еще. Разве что мордашка смазливее стала, да в груди тесновато… Эх, уродись я таким на Земле, отбоя бы от девчонок не было», — полушутя, полусерьезно утешая себя, сыщик скривил губы в горькой усмешке.

Этот жест, смотревшийся бы на лице ледяного Германа Воробья как нечто обыденное, сейчас парадоксальным образом источал трогательную беззащитность и затаенную обиду.

«Дьявол!» — мысленно выругался Клейн. Торопливо взяв эмоции в узду, он шаг за шагом начал погружаться в подлинный «отыгрыш».

Шли минуты, и юноша с удивлением осознавал: внутренние барьеры действительно тают. Им на смену приходили необъяснимые расслабленность и покой, словно его дух всё теснее сплетался с выпитым зельем.

А это значило лишь одно: скорость усвоения эликсира стремительно возрастет.

«Сработало…» — беззвучно констатировал Клейн. Бесшумно поднявшись, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой, дабы в очередной раз раскинуть карты на уровень угрозы грядущей авантюры.

Вернувшись в материальный мир, он заговорил уже чужим, женским голосом, намеренно приглушив его до хрипоты:

— На шестой причал.

Даниц на автомате развернул экипаж и лишь затем почуял неладное. Пирата пробрал невольный озноб: «Звучит точь-в-точь как оригинал… Вздумай он однажды нацепить личину капитана и запудрить мне мозги, я ведь даже не пискну, поверив всему с потрохами…»

Спустя какое-то время карета вновь вкатилась на территорию порта, взяв курс на тот самый пассажирский лайнер, на котором собиралась отплыть Элен. Впрочем, вплотную подъезжать они не стали: заложив полукруг, экипаж замер у складских помещений неподалеку.

Даниц спрыгнул на брусчатку и отстучал по воротам заранее условленный ритм.

Створки приоткрылись, выпустив стайку портовых грузчиков с ярко выраженными туземными корнями. Разбежавшись в разные стороны, они сноровисто рассредоточились по округе.

Лишь убедившись, что хвоста и засад нет, наружу выкатился бритоголовый предводитель повстанцев Карат, восседающий в инвалидном кресле.

— Где она? — устремив тяжелый взгляд на пирата, спросил он.

Благодаря этой кутерьме с Элен, Даницу наконец-то удалось навести надежные мосты с местным Сопротивлением.

Корсар издал тихий смешок:

— В карете.

— Я влил в нее микстуру, выжигающую силы. Валяться тряпкой будет еще часов десять, не меньше.

— И заруби себе на носу: с той тысячи фунтов награды семьдесят процентов — мои.

Карат молча вскинул правую руку. Повинуясь жесту, двое поджарых повстанцев юркнули в салон.

— Босс, всё чисто. Это та самая баба, — высунувшись наружу, отчеканили они с интонациями, присущими лишь отпетым уличным бандитам.

— Тащите ее сюда. Наша задача — стеречь ее как зеницу ока, — веско, с нажимом повторил инвалид.

Двое бойцов тут же подхватили облаченную в мужской костюм Элен под руки и выволокли из экипажа.

Клейн, виртуозно пустив в ход контроль «Клоуна», мастерски изобразил полнейшее бессилие: ноги заплетались, а тело безвольно обмякло.

Его оперативно переправили в неприметный дом, затерявшийся в лабиринтах бедняцких кварталов Байама. Тем временем Карат отрядил одного из фанатиков «Морского бога», затесавшегося в ряды местной шпаны, к «Силачу» Оззи. Посланец должен был донести, что дичь поймана, и потребовать ту самую тысячу фунтов в обмен на заложницу. Что же до Даница, то пират благополучно вернулся в гостиницу, дожидаясь развязки.

Ближе к полудню Оззи прислал весточку. Он передал, что не может ручаться за подлинность товара вслепую, а потому намерен прислать своего человека для опознания.

Карат ответил согласием.

Ближе к сумеркам у дверей их неприметного убежища выросла одинокая фигура.

Гостем оказался лоэнец, облаченный в широкие туземные штаны и наброшенную на плечи коричневую куртку. Его короткие, словно обрубленные наполовину брови нависали над глубоко посаженными карими глазами, а само лицо отличалось резкими, хищными чертами.

Выкатившись на инвалидном кресле к порогу, Карат окинул визитера тяжелым взглядом и глухо спросил:

— Мисор Кинг?

— Счесть ли мне за великую честь, что моя скромная персона вам знакома? — издал тихий смешок мужчина.

В былые времена он стоял за штурвалом одного из кораблей во флотилии «Вице-адмирала Урагана» Килангоса. Но стоило «Деве Болезней» Трейси прибрать к рукам остатки той армады, как Мисор присягнул ей на верность, дослужившись до должности третьего помощника на ее флагмане «Черная смерть». В узких кругах он носил прозвище «Краснобай», а за его голову сулили солидный куш в пять тысяч четыреста фунтов.

Карат пропустил эту колкость мимо ушей и, крутнув колеса коляски, освободил проход.

В сопровождении одного из местных бандитов Мисор прошел вглубь дома. В дальней каморке его взору предстала облаченная в мужской костюм Элен, забившаяся на край кровати. Ее взгляд то затравленно метался по сторонам, то вспыхивал