Из Энска в Энск и обратно (рассказы и эссе) - Даниэль Мусеевич Клугер

Сани натурально закружилась голова и земля ушла из-под ног, когда выпускным вечером (да что там вечером — выпускной ночью) он зарылся горящим лицом своим в эти невероятные волосы, прохладные, словно морская пена. А влажные ее губы Саня вспоминал еще очень, очень долго. О прочем умолчим, дабы не смущать целомудрия читателей, среди которых ведь могут оказаться и несовершеннолетние.

Так что ежели у кого из них, из читателей то есть, при фамилии Рабинович перед мысленным взором явился тщедушный задохлик с печально повисшим носом, пугливыми черными глазами и взлохмаченными волосами, способный только на то, чтобы вечно быть объектом добродушных насмешек окружающих, пусть читатель немедленно удалит из восприятия этот ложный образ.

И тем не менее...

Тем не менее друг мой закадычный Александр Рабинович, которого вы теперь-то уж вполне можете себе представить, постоянно каким-то необъяснимым образом ввязывался в ситуации исключительно анекдотические. Более того, его не оставляла уверенность: зовись он по-другому, таких ситуаций было бы гораздо меньше. А возможно, не было бы вовсе. Но жизненный путь человека, как и история человечества в целом, не имеет сослагательного наклонения. К сожалению, к сожалению. Увы.

Если у читателя возникло ощущение, что жизнь Рабиновича в связи с этим была сплошь наполнена смехом и весельем, так ощущение это весьма и весьма ошибочно. Ведь далеко не все анекдоты смешны, бывают анекдоты грустные, бывают и вовсе трагические.

Вот — хоть такой. Говорят, его любили рассказывать евреи еще до революции. Приехал как-то один еврей в небольшое местечко, дня за три до праздника Песах, то есть еврейской Пасхи. Смотрит — все евреи местечка гуляют, веселятся. «В чем дело? — спрашивает удивленно приезжий. — Что за праздник?» — «Ах, — отвечают ему, — тут три дня назад нашли труп, рядом с синагогой. Ну, понятно, на пороге Песах, уже пошли разговоры — мол, евреи христианина убили, чтобы кровь добавить в мацу, в общем, как обычно... И тут мы присмотрелись к трупу — ба, какой христианин?! Да это же Рабинович, из соседней Касриловки! Как мы обрадовались! Такая радость, такая радость, вы же понимаете! Вот уже третий день гуляем!»

Очень веселый анекдот, правда? Тоже о Рабиновиче. Ну, с нашим Рабиновичем настолько трагических событий все-таки не случалось. Случались иные.

Семнадцатого или, может, восемнадцатого декабря 1979 года Сашу Рабиновича, работавшего в техническом отделе областного медицинского центра, вызвали к начальству. Когда тебя вдруг вызывают вот так неожиданно, тому может быть несколько причин. Либо ты проштрафился, либо, напротив того, отличился в лучшую сторону, либо начальство что-то забыло, а ты для него вроде говорящей и ходячей записной книжки. Когда телефонная трубка грудным голосом сказала: «Рабинович, зайди ко мне», — Александр Рабинович предположил первое. В крайнем случае второе. В самом крайнем случае — третье.

Оказалось — четвертое.

— Эти идиоты перепутали наш Энск с дальневосточным, — сообщило начальство, скорбно поджав сверкающие перламутровой помадой губы и воздев на Рабиновича подведенные синими тенями глаза вечной жертвы. — И скеннер, который предназначался для нас, уехал туда. Там и сгинет. А нам он нужен. Позарез. Сам знаешь. Поэтому готовься к командировке. Скеннер, между прочим, венгерский, пять лет только отработал в Институте радиологии, теперь они получили из ФРГ новый, а старый отдали нам. А эти идиоты... Перепутать наш Энск с тем Энском!

Да-да, Рабинович жил в любимом, любимейшем городе русской литературы — в городе Энске (в некоторых книгах он записан был как Н-ск или Н***ск, в некоторых и вовсе — Н*** или Н., но большинство писателей называли правильно — Энск). Понятное дело, любовь русских классиков к этому названию пошла в народ, и народ стал лепить это название куда ни попадя. Так и появился на карте добрый десяток Энсков — и в Сибири, и на Дальнем Востоке, и на Урале, за полярным кругом, и, наоборот, во влажных и жарких субтропиках. Говорят, сотрудники Энской астрофизической обсерватории, открыв очередную малую планету, назвали ее Энском. Так что летает где-то между Юпитером и Марсом маленький Энск диаметром что-то около шести километров. А вот наш Александр Рабинович жил именно в том Энске, который был центром Энской области, в южном, почти субтропическом регионе европейской части страны.

А «эти идиоты», о которых говорило начальство, жили в столице и работали в Управлении планирования и снабжения союзного Министерства здравоохранения, они и перепутали этот уютный городок с тем Энском, который находился на могучей реке Энке, несущей свои полные воды по Энскому национальному округу где-то на Дальнем Востоке, на берегу Тихого океана (и даже ближе к Северному Ледовитому). И впадала Энка, естественно, в Тихий океан (несмотря на близость к Северному Ледовитому). И водилось в тех краях великое множество лососевых рыб, каковые поднимались по реке на нерест, а потому... Впрочем, об этом чуть позже.

— Ну, в общем, командировку тебе уже выписали, — сказало начальство, которое вообще-то было еще весьма привлекательной пышной крашеной блондинкой сорока трех лет по имени Валентина Викторовна. — Вот удостоверение, командировочные получишь в бухгалтерии, я уже позвонила, приказ у них. А вот в этой папке — все документы на скеннер.

Не прикасаясь к папке, Саня осторожно взял протянутое удостоверение и прочел: «День отбытия — 21 декабря 1979 года».

И тут до Сани дошло, что Новый, одна тысяча восьмидесятый год, год будущей Олимпиады и маловероятного, но все же возможного коммунизма, ему придется встречать, скорее всего, в полном одиночестве, на краю света, в каком-то медвежьем углу. И юная красавица Инна, проходившая в Центре интернатуру и принявшая его предложение праздновать вместе, теперь, скорее всего, примет предложение, сделанное кем-то другим. И значит, с трудом, по случаю и для случая добытая причудливой формы бутылка настоящего португальского портвейна «Олд френдз», то бишь «Старые друзья», будет выпита в другой раз и без всякого удовольствия. Хотя, возможно, со старыми друзьями. Потому как десять дней — это только на дорогу туда и обратно. И даже может не хватить.

И никаких шансов отменить или хотя бы отложить командировку у него нет. И самое главное, что начальству все это прекрасно известно.

Правда, на другой чаше весов лежало получение импортного прибора для радиоизотопной диагностики — прибора, который вот уже шесть лет «эти идиоты» обещали поставить в Энский областной медицинский центр.

Валентина Викторовна, нежно глядя на Саню, сделала широкий жест: две бутылки марочного вина («Мускатель красный Белого озера» и «Монтилья белая Черной скалы») были извлечены из сейфа и торжественно вручены Рабиновичу со