Красные ночи - Генрик Цибульский

советских партизанских командиров, которые в те годы непосредственно контактировали с жителями Пшебраже и могли бы многое написать на эту тему15.

Все эти публикации содержат лишь первые упоминания об этой исторически значимой и захватывающей теме, достойной пера историка и писателя. Судьбу населения польской деревни Пшебраже во время войны я считаю весьма важной по нескольким причинам. В первую очередь я отнюдь не стал бы упоминать драматизм или трагизм судьбы, достоверное описание чего содержится в настоящей книге. Речь здесь идёт о драматизме исторического масштаба. В истории самообороны деревни Пшебраже можно обнаружить трагическую проблематику польского населения, проживающего на территории от Буга16 до Збруча17 и от Припяти18 до Днестра19. На этой территории, называемой Западной Украиной20, площадью равной Литве21, с 1921 года вошедшей в состав польского государства, польское население составляло (за исключением некоторых крупных городов) национальное меньшинство.

На Волыни в 1939 году она составляла 15,5 процента, в городах — 25,3 процента, а в сёлах — 14,4 процента22.

Это население, имевшее различное социальное положение — от батрака до владельца неисчислимых земельных владений, — в большинстве своём считало эти земли своей родиной, а свою принадлежность к польскому государству — естественным явлением. Немаловажным фактором было то, что большая часть этого населения родилась здесь, так же, как и их родители и дедушки. На их воображение влияли литературные персонажи Володыёвского23, Скшетуского24, Подбипенты25, которые где-то на этих землях и дальше на восток своим мечом в романах Сенкевича26 воспевали славу польского оружия и границы Польши. В школах культивировалась память о Польше от моря до моря27, Советский Союз изображали как ад. В течение двадцати лет, до 1939 года, на этих землях пытались воплотить в жизнь концепции Ягеллонской Польши28, Польши Пилсудского29, Дмовской Польши30 или любой другой, но всегда не опирающейся на польское национальное большинство.

После краха военной мощи Польши в сентябре 1939 года польское население на этих территориях оказалось один на один с последствиями военного поражения. Средневеково-феодальная концепция Польши на этнически непольских землях должна была окончательно и безвозвратно рухнуть. Её место на этих землях могло занять только государство национального большинства населения, а значит, государство украинское. Его заняло украинское государство советского типа31. Если бы этого не произошло, гитлеровцы имели готовый план по организации на этих землях, при помощи украинских националистов, восстания.

Согласно этому плану, поляки и евреи должны были быть истреблены32 на первом этапе восстания, а затем должно было возникнуть марионеточное украинское государство. О существовании этого плана не знали и, по-видимому, до сих пор не знают поляки из тех мест. Этот план был сорван в результате захвата этих земель советскими войсками после 17 сентября 1939 года33.

Вновь, на этот раз уже не только в размышлениях Гитлера34 или Канариса35, для всех поляков, независимо от того, был ли это землевладелец или батрак, встал вопрос «быть или не быть» после ухода Советской армии с этих земель в июне-июле 1941 года и их оккупации гитлеровскими войсками. В этом пришлось убедиться на собственном опыте, начиная с весны 1943 года, когда начались массовые расправы над польским населением в деревнях.

Этот не поддающийся описанию преступный кошмар, кровавая бойня десятков тысяч невинных людей, о которой мы узнаём из книги лишь в ограниченном объёме, — это непосредственное дело рук украинских националистов, толпы, вооружённой топорами, охваченной дикими инстинктами, и тех попов, которые вели эту толпу вместе с националистическими зачинщиками и благословляли её знаком креста и трезубца36.

А чьим делом является украинский национализм? Полного ответа на этот вопрос мы не найдём в нацистских архивах под грифом «пятой колонны» или нацистской агентуры, за которую некоторые считали исключительно украинский национализм. Немецкий империализм всегда поддерживал украинский национализм, использовал его, а во время войны способствовал приданию ему особо зверского, гитлеро-подобного характера, но не придумал его. Он также не является выдумкой «злых» украинцев, как того хотят те, кому для объяснения всех явлений достаточно примитивной классификации на хорошее и плохое. Ответа на этот вопрос мы не найдём и в этой книге.

Для читателя, не знакомого с Волынью и ситуацией, которая там существовала до войны, чтение этой книги может вызвать множество непонятных вопросов. О Волыни в предвоенной Польше говорили как о стране черноземов, широких, плодородных просторов, где течёт молоко и мед. Об межнациональных отношениях на так называемых «краях» общественность не информировалась, поэтому официальная версия межнациональной идиллии лишь изредка нарушалась звуками полицейско-военных операций по «умиротворению», доносившимися с «окраин» в центр Польши.

О польско-украинских межнациональных отношениях на Волыни больше, чем воспоминания, и более объективно нам расскажет статистика, составленная официальными польскими властями. При подавляющем численном превосходстве населения украинской национальности, о чём уже говорилось, польское меньшинство находилось в привилегированном социально-экономическом положении. Крупные поместья, занимавшие в 1939 году ¼ земель, как правило, принадлежали полякам. Им принадлежало 77,3 процента крупных земельных владений. Структура собственности крестьянских хозяйств была более благоприятной для польских крестьян, чем для украинских; это наглядно иллюстрирует следующая таблица:

На каждые 1000 хозяйств в 1939 году приходилось: Площадь хозяйств в гектарах 0 - 1 1 - 2 2 – 3 3 - 5 5 - 7 7 - 10 10 - 15 15 - 20 20 - 30 30 - 50 Польских хозяйств 84 130 121 216 144 120 116 39 22 8 Украинских хозяйств 107 173 151 254 146 103 47 12 5 2

Средняя площадь польского хозяйства составляла 6,9 га, а украинского — 4,3 га. Нехватка земли среди крестьян и тенденция к дроблению хозяйств проявлялись гораздо сильнее среди украинского населения. Относительно большее число польских хозяйств в более зажиточных группах было результатом специальной политики, проводимой польскими властями, направленной на раздел