Красные ночи - Генрик Цибульский

земель, поселение и создание польских колоний. Например, польские хозяйства площадью от 10 до 50 га возникли в основном в результате поселенческой кампании. Ведь на Волыни в 1939 году их насчитывалось 7796, а поселенцев, которым, как правило, выделялось более 10 га земли, в период 1921–1939 годах, прибыло 7047. Таким образом, поселенческая кампания была своего рода акцией по формированию слоя польских «гроссбауэров»37, которых там раньше почти не было. Можно себе представить, какое обострение межнациональных отношений вызывала подобная сельскохозяйственная политика польских властей38.

Однако намерения польского правительства шли ещё дальше. По поручению высших государственных властей в Институте экономики восточных земель в 1937 году был подготовлен доклад под названием «Перспективы польского сельскохозяйственного поселения на востоке Польши». С рекомендациями этого доклада считался Секретариат Комитета обороны Республики. Среди прочего рассматривалась возможность создания вдоль границ сплошного пояса польского заселения, из которого украинцев планировалось удалить даже путём искоренения. В дальнейшей перспективе планировалось создать на восточных окраинах устойчивое превосходство польского населения, то есть такое превосходство, которое не нарушалось бы миграционными процессами. По расчётам, для этого требовалось переселить туда шесть миллионов поляков. Это был одновременно план ассимиляции и истребления украинского и белорусского населения. С 1937 года этот вопрос всё более непосредственно переходил в руки военных кругов. В феврале 1937 года министр военных дел генерал Т. Каспжицкий39 в письме министру сельского хозяйства и аграрных реформ изложил требования в отношении плана разделения земель на 1938 год на восточных территориях: не допускать сокращения материального польского владения и заселять «определённые территории государственно надёжным элементом, то есть польским элементом»40.

В ноябре 1937 года Департамент общего командования Министерства военных дел рекомендовал в циркуляре рассматривать вопрос о разбиении на участки «прежде всего с точки зрения потребностей военной безопасности» и на восточных территориях, к востоку от западных границ поветов Санок41, Добромиль42, Пшемысль43, Ярослав44, Билгорай45, Красныстав46, Хелм47, Влодава48, Бяла-Подляска49, Бельск-Подляски50, Белостока51 и Августова5253, землю, полученную в результате раздела, распределять «только среди поляков, обладающих сельскохозяйственной подготовкой и сильных в экономическом отношении». Поручая подготовительную работу в этой области руководителям самостоятельных отделов военной безопасности54 командования корпусных округов55, циркуляр также определял непосредственное участие окружных командиров, которое, среди прочего, должно было заключаться «в целенаправленном размещении среди поселенческого элемента хорошо подготовленных в социальном плане и очень сильных в экономическом отношении подразделений, которые составляли бы идеологический костяк поселенческого движения. Эти подразделения должны были, прежде всего, отбираться из числа унтер-офицеров, проходящих военную службу или уже находящихся в отставке, либо из числа равнозначных им сотрудников государственной полиции или пограничной службы». Кандидаты исключительно польской национальности должны были иметь хорошую характеристику за время прохождения военной, полицейской или пограничной службы, а в случае длительного перерыва в этой службе — характеристику от органов безопасности. Независимо от подготовки кадров из числа бывших профессиональных военных, рекомендовался специальный отбор гражданских кандидатов, предпочтительно офицеров или унтер-офицеров резерва, тщательно проверенных, обладающих «безупречной репутацией» и опытом общественной работы. Вся операция должна была быть проведена в соответствии с этими рекомендациями незаметно.

В ходе реализации наметившейся таким образом политики некоторые представители воеводских56 властей предлагали центральным властям разрешить продажу украинцам «относительно небольших участков, в первую очередь комплексов, непригодных для создания поселенческих групп или ненужных местным полякам», приводя показательное обоснование, что это «необходимо для поддержания внешнего впечатления, что и эта категория граждан не лишена права на приобретение земли»57. На самом деле речь шла лишь о сохранении видимости. Во внутренней переписке эту «категорию граждан» фактически считали не польскими гражданами, а чужеродным элементом. Командующий округом IX корпуса писал о украинском населении: «Термин „чужой“ я использую лишь конфиденциально, однако с полным осознанием и с полной мерой ответственности, ибо опыт 17 лет нашей деятельности на восточных землях показывает, что это население очень далеко от ополячивания (...)». Будущее на этом участке может принести дальнейшие изменения в нашу невыгоду, ибо, как показывает практика, привлекательность (...) польской государственной доктрины всё больше теряет свою силу»58.

Это было признанием провала не только программы полонизации59 этих земель, но и провала пилсудской концепции Польши.

А как обстояло дело с «привлекательностью польской государственной доктрины» в прошлом, при установлении на этих землях, во второй раз в истории, в 1919–1920 годах, польской государственности? Показательным и достоверным свидетельством этого может служить меморандум А. Залевского60, деятеля Общества «Стража Кресовая»61 — организации, действовавшей с января 1919 года на Волыни и созданной по инициативе правительственных кругов62. В этом меморандуме Залевский писал, что в глазах сельского населения помещики были представлены поляками ещё во времена царства, когда польское землевладение «приспособилось к условиям и, вместо того чтобы бороться с царским правительством, посвятило значительную часть своих сил борьбе с деревней, полностью идя навстречу захватчикам».

Во время войны и революции население Волыни переживало переменчивые судьбы — немецкую оккупацию, правление марионеточного немецкого гетмана Скоропадского63, отступление немецких войск с Волыни весной 1919 года и временная власть Советской власти в одной части и войск Петлюры — в другой части Волыни, вторжение польских войск, после чего в июле 1920 года — Красной Армии, а в августе снова польских войск.

Наступил период, о котором автор меморандума пишет: «...массы с любопытством и недоверием смотрели на наши власти и армию. Что они несут с собой? Панщину, рабство, гетманщину, беззаконие? Или покой и порядок, равенство всех перед законом? Массы веками пропитывались недоверием, ненавистью к польскости, которая для них была синонимом панского правления.»

В меморандуме приведён пример, иллюстрирующий ситуацию в Луцком повете64: поветный комиссар, действуя от имени отсутствующей владелицы имений, взимал с пользователей земли треть урожая и, прибегая к помощи жандармерии, оказывал официальную помощь польским землевладельцам при конфликтах с помещичьей прислугой, как, например, при выселении княгиней Марией Любомирской65 на улицу двадцати семей помещичьей прислуги с имения Вавров, хотя некоторые из этих людей работали в имении с детства. «В повете имел место ряд неурегулированных сельскохозяйственных конфликтов», — писал Залевский, — «по поводу которых происходили выходящие за рамки понятия злоупотребления действия: карательные походы с участием жандармерии, войска, пулемётов, избиение населения, взимание контрибуции, совершенно произвольно наложенных, жандармерия выгоняла помещичью прислугу на улицу без судебных приговоров и так далее. Часто происходили