Красные ночи - Генрик Цибульский

надругательства над русским населением, благосклонно к нам настроенным. Подобных фактов можно было бы привести очень много. По каждому требованию я представлю ряд протоколов.» В этих условиях Залевский признавал, что польские власти рассматривались населением как классовые, помещичьи и даже польским крестьянством воспринимались как оккупационные, в принципе враждебные, принуждающие к повиновению с помощью давления. «При более тщательном изучении сложившихся в настоящее время настроений можно констатировать, что плебисцит означил бы наше поражение на Волыни.» Таков был вывод автора мемориала, написанного 18 октября 1919 года. То же самое можно было бы написать и спустя двадцать лет правления польских властей на этих землях, о чём, впрочем, и написал командующий округом IX корпуса в Бресте-на-Буге66 генерал Мечислав Рысь-Трояновский67.

Причины такого положения дел не изменились, они были схожи с теми, что описал выше А. Залевский. Почти половина крестьянского населения вела хозяйство на клочках земли площадью до 3 гектар, ведя нищенскую жизнь в многодетных семьях, одеваясь в грубую ткань, ходящие босиком или в лаптях из луба. То, за что на западе Польши город платил злотыми, на Волыни крестьянин продавал за гроши68. Спички, керосин, свечи, соль, мыло — всё, что приходилось покупать, деревня экономила, а часто и вовсе обходилась без этого69. Об оскорблениях, пережитых в прошлом, не забывали, отцы рассказывали о них своим детям. Были времена мира, но власти и украинское население Волыни находились почти постоянно в состоянии своего рода войны, ведущейся различными средствами в различных сферах жизни, включая религиозную.

Неграмотностью страдали 68,9 процента населения Волыни, но среди украинцев этот показатель был выше — 77,4 процента. В школу ходили 96 процентов польских детей и только 69 процентов украинских детей. Согласно отчёту волынского воеводы за 1936 год, из 1732 общеобразовательных школ украинских было всего 11. Из этих отчётов следует, что во всех звеньях власти и на всех наиболее престижных должностях доминировали поляки. Из 103 войтов70 81 были поляками, а 19 — украинцами. В правлениях сельских общин работало 69 процентов поляков и 26 процентов украинцев, а в поветных правлениях — соответственно 75 процентов поляков и 16 процентов украинцев.

В городах ситуация была ещё хуже. Католицизм, считавшийся польской религией, был по отношению к вероисповеданию украинцев — православию — привилегированной религией. Православное вероисповедание затрудняло интеллигенции получение должности, крестьянам — покупку земли, рабочим — приём на работу. По этой причине множились случаи перехода в католицизм. В отчёте за 1935 год воевода Юзефский писал, что, согласно статистике епископской курии в Луцке, ежегодно около 3400 человек переходили в католицизм.

Число римско-католических приходов возросло с 82 при 193 481 верующих в 1923 году до 133 при 311 133 прихожанах в 1937 году. В то же время на Волынь доходили известия о сносе и поджоге православных церквей в восточной части Люблинского воеводства71. Действительно (согласно конфиденциальной правительственной информации, поступившей в польское посольство в Лондоне с подписью директора департамента МИД из Варшавы Т. Гвяздовского, датированной 4 августа 1938 года), в течение июня–июля 1938 года административные власти на территории Люблинского воеводства снесли 91 православный храм, 10 часовен и 26 молельных домов.

Уже приведённых фактов достаточно, чтобы сделать вывод о том, что украинский национализм имел благоприятную почву для развития, и ответственность за его расцвет лежит, прежде всего, на польских властях. Он разбушевался и дегенерировал уже в условиях войны. Выражением этой дегенерации стало участие в убийствах коммунистов в 1941 году, сразу после вторжения гитлеровских войск, евреев в 1942 году, а затем организация резни поляков в 1943 и 1944 годах72. Оккупанты, правда, сами напрямую не участвовали в массовой ликвидации польского населения на Волыни, но к этому приводила их политика разжигания националистического противостояния между поляками и украинцами. Существуют многочисленные доказательства этого. Таким образом гитлеровские власти стремились отвлечь внимание ограбленного украинского и польского населения от их реального, общего врага и сдерживать развитие партизанского движения, которое на Волыни именно в это время стремительно набирало силу. К сожалению, приходится констатировать, что оккупанту в значительной степени удалось ослабить фронт антигитлеровской борьбы. Украинские националисты, со своей стороны, таким образом намеревались изгнать с этих земель польское национальное меньшинство. Нацистский лозунг «смерть большевикам и жидам» они дополняли лозунгом «смерть ляхам». Чтобы привлечь голытьбу к реализации этого лозунга, они пообещали участникам резни передать им всё имущество жертв, а также их землю.

Показательно, что этот лозунг не нашёл никакого отклика среди украинского населения Советского Союза, то есть населения, проживавшего к востоку от польско-советской границы до 1939 года. В Житомирской области, где польское население исчислялось многими десятками тысяч человек, не произошло ни одного выступления украинского населения против поляков. Напротив, поляки вместе с украинцами участвовали там в борьбе с оккупантом. Из восточных районов Волыни, находившихся под угрозой со стороны националистических банд, многие поляки бежали в украинские сёла, расположенные на советской стороне бывшей польско-советской границы. Так происходило в приграничной полосе между Рокитно73 и Корцем74, а также дальше на север и юг.

Те, кто, не найдя спасения на месте, искали убежища в городах, укомплектованных немецкими гарнизонами, как правило, попадали в вагоны, на которых немцы вывозили рабочую силу вглубь Германии на принудительные работы75.

Для польского сельского населения, которое не решалось покинуть свои хозяйства, оставался единственный выход: организовывать самооборону и искать союзников, поскольку собственных сил, даже при полной мобилизации, не хватало для спасения жизни от враждебной националистической стихии.

В десятках деревень спонтанно развернулось движение самообороны — отчаянное, примитивное, практически не имевшее перспектив на выживание, поскольку лишённое необходимого минимума оружия и боеприпасов. Там, где действовали сильные отряды советского партизанского движения, как, например, в северной и восточной частях Волыни, отряды УПА76 были разгромлены, пункты самообороны устояли, жизнь тысяч женщин, детей и стариков была спасена. Однако у партизан не хватало сил, да и не входило в их задачи занимать и защищать более обширные территории от набегов гитлеровских войск.

Поэтому посты самообороны должны были самостоятельно тесно координировать свои действия с советским партизанским движением, чтобы спасти сельское население от кровавых репрессий оккупантов. Однако не всегда это было возможно; враг сжигал деревни и вырезал население в партизанских районах, не делая никаких исключений. В таких случаях единственным спасением для населения было бегство в леса, переселение в недоступные для врага болота, где грозила смерть от голода, холода или эпидемии тифа. В районах, не охваченных советским партизанским