Красные ночи - Генрик Цибульский

О существовании организаций самообороны польского населения оккупационные власти знали. Некоторые отряды даже получили от местных оккупационных властей небольшое количество винтовок и немного боеприпасов. Оккупант рассчитывал, что за эту цену он обеспечит себе их сотрудничество, направленное против советского партизанского движения. Он рассчитывал на прежние антисоветские настроения и известную ему программу польского правительства в эмиграции, а также деятельность Армии Крайовой на Волыни — направленные на повторное присоединение этих земель к Польше. Во имя правды следует отметить, что отряды самообороны для борьбы с советским партизанским движением нигде на Волыни не дали себя втянуть в эту борьбу. Напротив, в большинстве случаев они в той или иной степени сотрудничали с советским партизанским движением. Были также случаи, когда отряды самообороны дали начало созданию польских партизанских отрядов, тесно взаимодействовавших с советскими подразделениями или даже входивших в состав советских партизанских группировок в качестве польских партизанских подразделений.

Волынское командование Армии Крайовой стремилось укрепить организацию самообороны польского населения, однако между политическими целями и вытекающими из них тактическими задачами АК и интересами самообороны, как её понимало польское население, существовало противоречие. Программа присоединения Волыни к Польше, известная украинским националистам, была одной из причин организации ими погромов. Им было легче, напоминая о временах довоенного польского правления, привлекать в свои ряды украинских крестьян. Украинские националисты провозглашали лозунг «прочь ляхов», ссылаясь на опасность восстановления господства польских властей и помещиков. Доказательства того, что к их восстановлению стремится АК, а также убеждение, что этого желает большинство польского населения, облегчали зачинщикам под знаменем ОУН77 агитацию против всего польского населения. Если бы в то время не было программы и действий АК, направленных на повторное присоединение этих земель к Польше, одно только воспоминание о национальном и помещичьем угнетении периода межвоенного периода, даже при усилиях гитлеровской политики, не смогло бы вызвать столь массовую резню польского населения, совершаемые фанатевшей националистической стихией. Во-вторых, командование АК требовало подчинения всех местных дел, а значит, и интересов местной самообороны, требованиям мобилизации, концентрации и дислокации отрядов в соответствии с планом восстания или планом «Буря»78, то есть сосредоточения их в заранее обозначенном месте, ослабляя тем самым сеть постов самообороны в деревнях и подвергая их опасности ликвидации врагом. О том, что эти противоречия имели место на практике, свидетельствуют также конфликты, которые происходили на этом фоне между командованием Волынского округа АК и руководством Делегатуры правительства на Волыни79, а также некоторыми командованиями местных организаций самообороны.

Самооборона Пшебраже — история двадцати тысяч человек, бежавших из окрестных деревень от неминуемой смерти и собравшихся вокруг деревни Пшебраже в укреплённом лагере, который легко мог бы стать для них всех могилой, — выделяется среди многих других на Волыни тем, что она победоносно продержалась в бою до самого окончания войны. Это прекрасная и поучительная страница истории польского народа. Генрик Цибульский, командир самообороны, как и большинство волынских поляков, является живым воплощением идеи возвращения Польши к пястовскому80 государственному пространству, этнически польскому, возвращения к пястовским границам на востоке и западе.

Большинство жителей Пшебраже сегодня живёт и трудится на наших западных рубежах, мыслит и добивается успехов в теснейшей связи с достижениями Народной Польши81, о которой в то время они даже не имели представления, но которая также является их делом и за которую в случае необходимости они готовы принести высшую жертву.

Станислав Вронский82.

В глуши

Когда в 1937 году я устроился на работу в лесничество Киверцов в Волыни, у меня были все основания для радости. Это была моя первая самостоятельная работа и первый раз, когда я начал зарабатывать деньги.

Долгое время я мечтал стать независимым и обеспечивать свою семью. Мой отец, фермер, владевший более чем дюжиной гектаров земли, и имевший десятерых детей, усердно и бережно обрабатывал землю, но он не мог обеспечить комфортную жизнь такой большой семье. Я понимал, что рано или поздно мне придётся отправиться в мир, найти профессию и крышу над головой.

Получив эту работу, у меня появился ещё один особый повод для радости. Дело в том, что до сих пор никому в столь молодом возрасте не удавалось получить должность в этом лесничестве. Обычно туда принимали на работу лесников постарше, имеющих многочисленную семью. Отсюда детям было недалеко до школы в Киверцах или в Луцке, а железнодорожное и автомобильное сообщение было — как для тех времён и тех мест — исключительно удобным.

Киверцовские леса, обширные и величественно зрелые, долгое время были одним из самых богатых лесных массивов Волыни. Здесь росла сосна редкого качества, и её толстые стволы непрерывным потоком распространялись по окрестным лесопилкам.

Я обязан этой высокооплачиваемой должности своим успехам... в спорте. Моя разносторонняя физическая подготовка позволила мне преуспеть одновременно в нескольких видах спорта. Я начал со стрельбы. Мой отец, как и почти каждый житель Волыни, питал слабость к охоте, которая в тех краях, помимо удовольствия, приносила хороший доход. Вскоре и я заразился этой страстью. В одно из моих именин отец подарил мне прекрасный бельгийский дробовик. Мне тогда было не больше шестнадцати, поэтому, даря подарок, он не забыл предупредить меня:

«Помни, это настоящее оружие. Одним выстрелом ты можешь убить не только ворону, ястреба или зайца. Ты с такой же лёгкостью можешь случайно убить человека. Будь осторожен!»

Говоря это, он прицелился в ближайший столб. Раздался выстрел. Мы подошли. По другую сторону столба было маленькое отверстие.

«Ты также должен помнить, что каждая винтовка стреляет раз в год. Поэтому будь осторожен, с оружием шутки плохи!» — заключил он строгим тоном.

С тех пор я никогда не оставлял своё ружьё без присмотра. Отец ещё долгое время следил за моими успехами в стрельбе.

«Целься точно и спокойно! Не отвлекайся!» — наставлял он при каждом удобном случае.

Со своей винтовкой я быстро отточил навыки стрельбы. Вскоре последовали первые успехи, в том числе на соревнованиях, а затем и на чемпионатах воинских частей, где я всегда был одним из фаворитов.

Однако наибольшего успеха и спортивной славы я добился в беге на длинные дистанции. Я начал с 1500 метров. Через несколько лет я уже бегал на все дистанции — от 1500 до 10 000 метров. Практически с первых же стартов я стал непревзойдённым чемпионом Волынского округа.

В 1933 году я выиграл в